Рассветы Иторы

Старик подошёл к нему, встал на одно колено, настороженно коснулся едва заметного скопления лежащей на полу серой каменной пыли, отчего та рассыпалась слоями коросты, небольшой пещерный сквознячок тут же унёс поднятые в воздух пылинки, старик же до того успел оглушительно чихнуть.

Его спутник молчаливой тенью держался позади, как всегда поступал и в прошлой своей жизни.

Ксанд тоже продолжал наблюдать. Пробудившаяся в нём память могла так же и рассыпаться вновь, если ничто больше не будет её удерживать воедино.

Он же сам точно не был в том заинтересован. Но старик сюда явился не просто так, и он доведёт своё дело до конца.

Кто он, кстати, такой. Если по поводу бывшего шкипера Ирионе у Ксанда уже не оставалось никаких сомнений – Лиерран, его звали Лиерран – то этот зачем-то притворяющийся имперцем старый бродяга оставался ему неведом. Знать, при жизни они если и виделись, то недолго.

Между тем в сырой пещере словно пахануло каким-то нездешним жаром, и Ксанда словно ударило под дых.

Чёрный потресканный лак корпуса, три пучка воловьих жил, намотанных на колки поверх свободно вращающегося диска, и два ряда роговых клавиш под левую руку.

Лизанна. Круговечный инструмент менестрелей, неизбывный дорожный товарищ, свидетель больших бед и личных несчастий. Святая душа, заключённая в просмоленной древесине. В ней звучали леса и поля Иторы, в ней была заключена тайна, которую Ксанд так никому и не раскрыл. Это был не просто музыкальный инструмент. Это был тайный рычаг, которым Ксанд сковырнул гнилых богов с лика Средины. Лизанна была истинным механизмом, воплотившим Завет.

Он помнил, что Конклав потомков Тсанниса Местраннора, прочих Игроков Средины и просто гонимых бродяг, с радостью принявших послание Завета и потому сумевших проникнуться даром Песен Иторы, все прошедшие круги пытался постичь ту тайну, что была доступна некогда ему одному, Ксанду Тиссалийскому, неуловимому Барду, Серому Камню. Но они были слепцами из слепцов в этом море света, певцами вчерашних гимнов, сказителями забытых баллад.

Лизанна, его лизанна была величайшей плакальщицей на будущей могиле гибнущей Иторы, она вырывала своим пением последние капли силы из цепких рук гнилых богов и превращала эту силу в истинную музыку сфер.

Это не Ксанд сумел смирить гнев пожиравшего тело и душу Тильоны разложения, не он обернул Подарком Проклятие, нет, это сделала лизанна, его лизанна. Горькая, надрывная песнь этих струн поистине могла творить чудеса.

Старик принёс его лизанну сюда.