Раскалённые сердца

Единственная схватка с противником, в которой он побывал под вражеским огнём, произошла на марсианской орбите. Закончилось она трагически – транспортник под названием «Окинава», перевозивший батальон десантников, к которому был прикомандирован ван Хойтен и его товарищи, взорвался, поражённый ракетой противника. Батальон так и не встретился с врагом лицом к лицу в решительном сражении, воспетом пропагандой. Более того: подавляющее большинство находившихся на борту людей даже не успело сообразить, что же именно произошло.

По счастливой случайности ван Хойтена не разорвало на куски, а лишь отбросило взрывной волной в открытый космос, дважды при этом ранив – в левое бедро и грудь. И вновь ему повезло: осколочные ранения оказались не смертельными, а системы жизнеобеспечения скафандра сохранили продолжали функционировать.

Умная машина спасла хрупкий человеческий организм. Самозаклеивающаяся ткань мгновенно восстановила герметичность скафандра, а раны затянули временные повязки из подвижного нанобиопластыря.

Сырьё для последнего хранилось непосредственно в подкладке скафандра и, несмотря на утрату гибкости, ван Хойтен получил отличную возможность многократно благословить разработчиков его экипировки за подобную конструктивную особенность.

Встроенный нанонейтрифонный маяк автоматически подал сигнал бедствия и терпеливо взывал о помощи, пока она не прибыла. Не прошло и четверти часа, как ван Хойтена, блаженно улыбавшегося от вколотой мягкосердечным медицинским блоком скафандра лошадиной дозы болеутоляющего, забрала одна из носившихся повсюду в великом множестве спасательных шлюпок.

Когда он пребывал в космическом госпитале, поступило известие о том, что заключено перемирие. Так ван Хойтен, подобно остальным раненым, в один момент превратился в штатского.

Это было странное зрелище – наблюдать за реакцией обитателей палаты, когда они узнали о конце войны: кто-то ругался и потрясал руками, зачастую прошедшими ампутацию, и проклинал правительство, кто-то плакал.

Смешанные чувства накатили мощно и одновременно – гордость за Землю, осознание глупости и нелепости войны, облегчение, что всё закончилось – и лёгкое разочарование, вызванное нелепым ранением на самом пороге победы.

Нашлись и такие, кто смеялся, нередко с истеричными нотками в голосе – одного, полного, рослого парня из Кентукки по фамилии Севедж, смог успокоить только укол снотворного, сделанный спешно прибывшим на место события нарядом санитаров.