Тридцать один. Часть I. Ученик

Книга раскрылась и перелистывала страницы, остановившись на тридцатой главе: «Каша из топора»:

Диетический завтрак на скорую руку: средний топор, моча дракона, сахар, соль и специи.

– Ыть, – скептически булькнул я, – бегу анализы у драконов брать.

Но рецепт всё же дочитал.

Кипяти воду, кроши сахар с солью. Вымытый топор топи и капай драконью мочу. Парь, перекладывай мягкий топор в блюдо. Студи и мни. Кашу в кастрюлю, сыпь побольше специй (топор шафраном не испортишь!) и, помешивая, вари до готовности.

Подавай горячим (если остынет, лучше сразу выбрось).

– Любопытно, – произнес я, залезая в полку.

Кто его знает маэстро-виртуоза, может у него и урина припрятана, как кулинарная добавка.

– Чего потерял, крысёныш? – с вызовом спросил знакомый голос.

Я обернулся. Дядя стоял в дверном проеме, хорошо хоть одетый. Следит теперь за мной, что ли?

– Кашу хотел сварить, – как можно естественней сказал я.

– Если со стенда пропадет топор, – недобро прищурился Оливье. – Высушу и пущу на строганину.

Пристанем к берегу, поешь. До начала превращения успеешь.

Я вздохнул.

– Учитель, как скажите. А когда мы сойдем на берег?

– К обеду, – усмехнулся дядя и вышел с камбуза.

Я еще раз погладил обложку и поставил книгу обратно на полку.

– Спасибо, что пыталась помочь, – поблагодарил я. – Не то, что некоторые, высушу, настрогаю. Не вкусный я, уже обсуждали.

Выйдя вслед за Оливье, я поднялся на мостик.

– Про капитана Джо расскажи? – попросил я.

Не то чтобы любопытно, но до обеда куча времени.

Смотреть не на что, вокруг бескрайнее море. Есть нечего, а топор нельзя.

Дядя покосился единственным глазом.

– Подумал над тем, что я вчера говорил?

– Конечно, – соврал я.

Всю ночь только и думал, быть рядом с кухней всемирно известного повара или прыгать за борт. Никак не мог выбрать голод или свобода.

– Решил?

– Мне в Черногорске нечего делать, – абсолютно честно сказал я.

Совсем не значит, что я остаюсь, но звучит убедительно.

– Хорошо, – повеселел Оливье.

 – Я стар, и мне позарез нужен ученик. Ревматизм скоро с ума сведет. Отдышка замучила. Зрение ослабло. Если обоняние потеряю, вообще готовить не смогу. Так что без помощника каюк.

Я пожал плечами.

– Бей в рынду, – расщедрился дядя. – Обезьяны сегодня не прилетят, можем потрындеть.

– Почему не прилетят?

– Потому, что жрать нечего, – передразнил он мои интонации. – А варить из тебя суп, пока ты нужен, я не разрешаю.

Я замолчал.