Маньяк номер один

Только сейчас он заметил отсутствие бутерброда и начал искать его, подозрительно посматривая по сторонам.

– А то. Безумие наша работа. Для этого нужно быть малость того.

Ленин работал с Молодым два года и находил его поступки пусть несколько эксцентричными, однако тот уже успел проявить себя как надежный друг.

– Что у нас? – спросил Ленин, забыв про обезьянник, про все дела сразу. У Молодого были неровности, но он никогда не входил, тем более вбегал без звонка или стука.

– По делу о маньяке номер один.

Пропал еще один парень. Как сквозь землю. Вышел ночью из дома в два пятнадцать. Должен был ехать в клуб. Там его ждали подвыпившие друзья. Мама отпустила на такси. Она не спит ночью, посматривает за отцом-астматиком, да и машина тоже во дворе без защиты.

– Такси? Так, так…

– Ангел, «Везем!, три семерки, проверили все, кто был в этом районе. Ничего. Был еще один чукча, говорил, что помогал одному парню уехать.

– И?

– Да ничего. Бомж. Помог парню разогнаться на «Форде», безрезультатно.

Было говорит желтое такси, но ничего не помнит. Потому что не выпил. Вот если бы выпил….

Снова тупик. Почему все дела чаще всего тупиковые. Почему не может произойти так, чтобы чуть что была готовая формула. В районе около полутора тысяч полицейских. Три тысячи глаз. Неужели и этого недостаточно, чтобы заметить. Дело было ночью. Но разве все спят ночью? Бомж. Должен быть еще кто-то.

– Он должен объявиться, – предположил Молодой.

– Или нет.

– Это правда. Неделю назад девочка, Две недели назад парень, три – еще одна девочка.

Как ее. Лола. И ничего. Все также. Никаких следов, кроме того, что все они дети.

– Есть волоски.

– Только ничего не найдено. Этого человека не существует. Он носит несуществующие волосы, может быть и кожу и имя. Все. Он точно из другой реальности. Нужно быть бегущим по лезвию, чтобы его поймать.

Дверь была закрыта, но ворвался гул, сперва спокойный, его можно спутать с уличным.

– Это что? Твое сердце. Ниже? Может быть, тебе лучше в столовую сходить?

Молодой пожал плечами, он рисовал в голове схему поиска.

Он мысленно обшарил каждый уголок Москвы и ее запределье, он видел, как страдают дети, вряд ли он остановит себя, чтобы не сорваться на этом чудовище. Дверь открылась, задев вешалку, задребезжали стекла, ворвался мужчина, напоминающий бегемота, голодного или ошпаренного.

– Мне нужен мой сын, – запыхавшись произнес он. – Леня. Пятнадцать лет. Он ушел ночью и не вернулся. Я прошел все отделения.