Маньяк номер один

 – Не понимают, что делают. Только знаешь, почему они это сделали?

Димка мял телефон, вспоминая на память мамин рабочий номер.

25-23…

– Они испугались. Они меня испугались. Да все тут боятся. Даже вот этот…

Только Димка хотел набрать номер, который он почти вспомнил (только одна цифра оставалась под сомнением), как появился этот голубь. Голуби никого не спрашивают, они просто появляются там, где им нужно, чаще там, где есть что-то съедобное. Он мирно прошел вправо-влево, вероятно признал в дяде Володе своего (тот сидел на одном уровне с ним ближе к земле) и не успел завершить второй круг, как оказался у него в руке.

– Неизвестно, что из тебя вырастет, но точно не это жалкое воплощение трусости.

Затем он свернул ему шею. Мальчик не сразу это понял – все происходило слишком быстро, как трюк фокусника. Потом быстро встал, схватил мальчика за руку.

– Идем, нам еще в метро нужно.

– Ему надо помочь.

– Ему уже не поможешь.

Димка плакал, только он плакал без слез, потому что начинал понимать, что может случиться из-за одной пролитой слезы.

12

Ленин верил в старую советскую систему. Он почти доверял людям. Почти его было выражено в том, что человек может ошибиться. И одна ошибка влечет за собой еще, еще и еще, по ка не случится страшное, отчего все будут стоять на ушах и газеты печатать на первой странице.

Молодой как оказалось был не таким молодым. У него было семья, двое дошкольников, два мальчика. Он пошел в полицию случайно. Хотелось зарабатывать. Ему пообещали полтинник с премиями и графи к сутки-трое тоже устраивал.

Из всего того, что требовалось, а именно знания упк рф, ук рф,гк рф, знание компьютера, закона о прохождении службы в полиции, огневую подготовку навыки самообороны он умел только смотреть гороскопы и играть в «Живых трупов». Но Ленин отнесся к нему с пониманием.

Они частенько вспоминали свою первую встречу. И сейчас вспомнив, да запив все чаем для полуночников без сахара, они ждали.

– Сегодня у моего экзамены, – произнес Ленин.

– Поступают же летом.

– А мой не как все. Ему хочется во всем отличаться от других. Однажды мне заявил, что ему не хочется зваться Сережей, ему видите ли не нравится ни фамилия, ни город. Он предложил отпраздновать новый год в мае. Когда более комфортно. Зачем мучить себя, когда можно раз и все под себя придумать. А про работу… а зачем… можно и работу придумать. Про мою он тоже изрек – что моя работа легко видоизменима. Что ее можно исправить в лучшую сторону.