Ночь посреди мира

К тому же если он и смущался, то не подавал виду, курил привычным жестом и не напивался всем доступным спиртным, как свойственно дорвавшимся до свободы школярам.

Ричард поймал его взгляд:

– Я вас разочаровал? Вы, наверное, старший курс?

– Выпускной, – кивнул Артём, – но нет, не разочаровали. Рифмованные причитания – пожалуй да. Я здесь за компанию, – он оглянулся и попытался найти взглядом Романа, но в толкотне сходу не увидел и оставил попытки. – А вы?

– Тоже, – пожал плечами Ричард. – Одноклассники затащили – вон они, жмутся к барышням.

– Что ж вы не жметесь? Считаете себя выше них? – не удержался Артём. Но Ричард, казалось, задумался, затем ответил:

– Возможно, что и так. Не хочется вот так… в нетрезвом виде… Не знаю, – смешался он и неожиданно взглянул Артёму в глаза, – возможно, я старомоден, или смешон, или просто не умею общаться. Наверное. Простите.

– Да, – сказал Артём, кивая. – В смысле – я тоже.

– Но иначе, наверное, всё упустишь? – сейчас сомнения на лице Ричарда выдали возраст; впрочем, Артём всё ещё мог подписаться под всем им сказанным.

– Думаю, не стоит. Вы знаете, – неуверенность собеседника внезапно вдохновила Артёма, – мне кажется, что есть в мире два типа людей: одни вот такие, которым это подходит и не вызывает неловкости или ощущения собственной глупости, или брезгливости. А вторые – вторые такие, знаете, недобитые романтики, которым хочется, чтобы был какой-то сердечный жар, чувства, трепет, ну или хоть – понимаете – вы смотрите, как она идет мимо – и на вас вообще не смотрит! Пусть! И вы тоже, а потом вы расходитесь, и вы идете прямо и так и тянет оглянуться, взглянуть ещё раз, и при этом хочется, чтобы она оглянулась и вы бы встретились взглядами, но и не хочется, ведь это будет неловкость и глупость, и вот вы, как дурак, идете, не то оглядываетесь, не то не оглядываетесь, как кот Шредингера, чувствуете себя идиотом и при этом идиотом счастливым, вот так, вот так, мне кажется, должно быть, – закончил он, допил остатки коктейля и добавил, – если я сейчас несу полную чушь, так это по пьяни, так и знайте.

Ричард засмеялся.

– Кажется, я понимаю, зачем люди вообще пьют. Но вообще – Артём, согласен. Я думал о том же, только не в таких формулировках.

– Кретинских.

– Цветистых. Это же поэзия! Куда лучше этой белиберды про розы.