Отчим

– О! Новоиспечённый папаша, – едва выговаривает и икает. – Что? Опять нотации читать… будешь? – ироничный тон сбивается, когда девчонка поднимает глаза на меня, наконец избавившись от обуви.

Взглядом проходится по мне, буквально изучая каждый миллиметр голой кожи, шумно сглатывает и облизывает пересохшие губы.

В моей голове что-то щёлкает, и перед глазами её невинный образ в то самое утро, когда я перебрался в этот дом. Тонкая ткань топа на ней не скрывала ничего, и я забыл, как дышать, когда увидел упругие горошины сосков.

Короткие атласные шорты с кружевом по краям открывали вид на длинные ноги молочного цвета. Я застыл каменной статуей, выпав на мгновение из реальности. Тело будто парализовало, а сердце забилось в горле, не давая вздохнуть полной грудью.

Как будто голых баб никогда не видел.

Видел, и их количество в разы больше, чем возраст этой девчонки. Но никогда ни на одну из них я так не реагировал. Настолько опешил от самого себя, так переклинило, что забыл кто я и где.

Конечно, именно поэтому я наорал – какого чёрта ходит полуголая по дому?!

Тогда я подумал, что девчонка в мать – такая же похотливая сучка с пустой головой, которая желает удачно выйти замуж. Зачем добиваться чего-то самой, если можно покрутить задницей и сунуть под нос сиськи какому-нибудь обладателю толстого кошелька, и всё – жизнь в шоколаде. Но вскоре понял, что у нас бунт на корабле, и всё делается мне на зло.

Девочка оказалась с характером, и меня начало раздражать такое поведение, её шуточки и доставучесть.

Особенно задолбали вопросы по поводу подружки, как пиявка присосалась, и требовательно на меня рычит уже несколько дней.

На меня требовательно рычит девка вдвое младше!

Скажу брату, он мне в морду плюнет. И правильно сделает, потому что нет человека, который посмеет мне перечить.

Не было, пока я не зашёл в этот дом.

– Нет, не буду, – спокойно отвечаю, наклонив голову набок и стараясь не смотреть в область её груди, что так часто поднимается и опускается.

 – Но ещё раз выйдешь из дома позже десяти вечера или придёшь в таком виде, очнёшься в монастыре или в притоне, – окинув её презрительным взглядом, разворачиваюсь и поднимаюсь по лестнице на второй этаж.

– Урод! – раздаётся мне в спину.

– Останешься немой, если не будешь следить за языком, – бросаю через плечо.

Девчонка что-то буркнула себе под нос, и уверен – цензуры там не было.

Она доставит мне много проблем. Придётся от неё избавиться.