Псалом бурь и тишины

Она сама видела, как сложно было Старшине Хамиду преодолеть это заклятие. Карина вспомнила о мудрой воительнице, и печаль о ней нахлынула на нее с такой силой, что у нее перехватило дыхание.

Однако сочувствие не помешало ей использовать новые сведения в своих целях.

– Наказание за дезертирство из Гвардии Стражей – смертная казнь, – сказала она, и на этот раз в ее голосе слышался не мед лжеца, а сталь правителя. – Если вы доставите меня в Зиран, я не стану скрывать ваше происхождение. Вас казнят в тот же день, и все ваши старания окажутся напрасными.

Карина была готова к резкому отказу, к взрыву гнева в ответ на ее предложение. Но Каракал вдруг расхохотался, да так, что никак не мог остановиться.

– Я! Научить тебя пользоваться магией! – давясь от смеха, сказал он. – Я с серьезным видом показываю разные идиотские штуки, а ты послушно и тоже с серьезным видом их повторяешь.

– Каракал лишен основных качеств хорошего учителя: сострадания, терпения и спокойствия, – сказал Ифе.

– Абсолютно верно. – Каракал смахнул выступившую в уголке глаза слезу. – Поверь мне, принцесса, ты не хотела бы, чтобы я учил тебя задницу вытирать, не то что повелевать ветром.

Карина постаралась особенно не вникать в этот грубый образ и резко сказала:

– Тогда убейте меня прямо сейчас, потому что в Зиране меня все равно ждет смерть – да и вас тоже, как только я расскажу всем, что вы дезертир.

Каракал с яростью посмотрел на нее, но Карина не отвела взгляда. У нее не было никаких сомнений в том, что этот человек может убить ее с такой же легкостью, с какой он сломил бы ветку с дерева, – возможно даже, к ветке он испытал бы больше жалости. Но она также знала, что он не станет так сильно рисковать собственной шкурой, пусть даже и ради значительной прибыли.

Ифе, наморщив лоб, смотрел на беззвучную схватку между Каракалом и Кариной.

– Что происходит? – растерянно спросил он. – Что-то ведь происходит, так? Я ничего не понимаю.

Каракал отвел взгляд первым.

– А, гнилая короста на заднице у гиены. Происходит то, что мы с тобой сейчас ложимся спать. Что делать с нашей гостьей, решим утром. – Он залез в карман рубахи и достал оттуда трубку. – Вся эта завенджийская чушь так усложняет жизнь. Я был бы счастлив, если бы не владел никакой магией.