Псалом бурь и тишины

Затылок Карины онемел, перед глазами поплыли пятна, мысли спутались – это были первые признаки надвигающейся мигрени. В голове возник голос, похожий на голос матери, и холодно сказал: «Тунде отдал жизнь для совершения первого ритуала. Будет только справедливо, если ты отдашь свою для второго».

Эти слова повторялись все громче и громче. На глазах Карины выступили слезы. Должен быть способ избавить Сонанде от бедствий, не жертвуя ее жизнью. Только бы цоканье прекратилось – она бы привела мысли в порядок и что-нибудь придумала.

Цок. Цок. Цок.

Сначала Карина подумала, что этот звук издает саранча за окном, но его громкость быстро усилилась, и стало ясно, что это что-то другое. Девушке показалось, что за окном, между толстыми досками, набитыми Каракалом для защиты от насекомых, что-то промелькнуло, и тут кто-то внизу закричал:

– Лошади! Кто-то выпустил лошадей из конюшни!

До Карины донеслось лошадиное ржание и растерянные возгласы просыпающихся постояльцев. Она представила, какой хаос сейчас творится внизу: десятки лошадей, верблюдов и других верховых и вьючных животных носятся взад-вперед в поисках выхода со двора.

Очевидно, военная подготовка Каракала не прошла даром – уже через секунду он был на ногах и в полной боевой готовности. Он громко выругался, крикнул Ифе, чтобы тот глаз не спускал с Карины, и побежал проверить лошадей. Карина и Ифе посмотрели друг на друга.

– Ты, случайно, никаких смешных историй не знаешь? – спросил Ифе, но Карина не успела ответить: кто-то ввалился в окно, проломив ставни и установленные Каракалом доски, и приставил кинжал к горлу Ифе.

– Только пикни – я тебе глотку перережу, – предупредила Деделе.

Ифе пожал свободным плечом – второе Деделе хорошенько прижала – и сказал:

– Да я, в принципе, ждал, что кто-то за ней придет. Похищенных принцесс всегда кто-то освобождает.

– Карина! Мы тут! – Афуа пролезла в окно, продемонстрировав куда меньшую скорость, чем Деделе, и подбежала к Карине.

По телу Карины разлилось тепло – это Афуа с помощью магии развязала веревки, притягивавшие ее к столу. Карина поднялась на ноги – с трудом после часов, проведенных в одном и том же положении. Ифе наблюдал за всем происходящим с видимым воодушевлением.

– Если будете меня связывать, не забудьте и ноги, – сказал он. – Ах да, и повязку на глаза обязательно наденьте, чтобы я не мог никому рассказать, в какую сторону вы направились.