Псалом бурь и тишины

Но чье это было воспоминание – его или Царя Без Лица?

Малик шагнул было к девочкам, но снова почувствовал аромат дождя и замер. Он обернулся, и его бросило в жар, не имевший никакого отношения к магии: рядом с ним стояла Карина.

Ее взор был устремлен на уходящих в джунгли девочек, и это позволило Малику какое-то мгновение просто любоваться ею. Она ничуть не изменилась за те несколько дней, что прошли после ее безумного, сопровождаемого бурей побега из Зирана. В ее янтарных глазах застыла настороженность, серебристые локоны спрятаны под зеленым платком.

Только когда девочки исчезли в зеленой листве, она взглянула в его сторону. Ее взгляд скользнул по его лицу, на миг задержался на губах, и, хотя Малик понимал, что это всего лишь сон, огонь, разлившийся по его жилам, стал еще жарче. Он тут же вспомнил тот последний раз, когда они были вдвоем.

Прошло пять дней с тех пор, как они поцеловались на крыше Храма Солнца. Этот поцелуй поверг его душу в смятение.

Пять дней с тех пор, как он попытался убить ее, чтобы спасти свою младшую сестру.

Пять дней с тех пор, как Карина под рев урагана и вспышки молний исчезла из Зирана, а ее старшая сестра восстала из мертвых.

Такой короткий срок, а мир, каким они его знали, перевернулся с ног на голову. Малику столько нужно было ей сказать, извинения и объяснения теснились на языке. Он сделал шаг к ней, а когда увидел, что она не отстранилась, – еще один.

– Карина… – начал он, и тут ее кулак с размаху врезался ему в челюсть.

– Малик? Малик!

Малик распахнул веки.

Грудь залила боль – кто-то тряс его за плечо. Мгновенно включились инстинкты, отточенные годами внезапных стычек с отцом. Чернильно-черная татуировка, обыкновенно обхватывавшая его плечо, скользнула в ладонь и превратилась в кинжал с черным клинком и золотой рукоятью. Свободной рукой Малик ухватил нападавшего за рубаху и приставил кинжал ему к горлу. Тот рванулся, но высвободиться ему не удалось.

– Малик, это же я! Убери кинжал! – вскричал он, и Малик одновременно осознал две вещи: что он вцепился мертвой хваткой в свою старшую сестру Лейлу и что к его собственной шее прижато массивное лезвие копья.

– Отпустите ее, – сказал Страж. Сквозь высокий звон в ушах Малик слышал оглушительные удары собственного сердца. Он тут же отпустил Лейлу. Отметина забралась обратно под кожу. Он закрыл лицо ладонями, стараясь отдышаться.

Дыши. Будь здесь. Будь сейчас.

Он явно уже не находился внутри своего разума.