Школа. Никому не говори

Во всём теле мужчины – позе, выражении лица – чувствовались усталость от жизни, тоска и какая-то нестерпимая мука. У Любы его разрез глаз и брови – тёмные, тонкие, аккуратные. А вот пшенично-русый цвет волос, овал лица и щёки – мамины.

Михалыч, заметив, что его изучают, улыбнулся.

– Чего таращишься, черноглазый?

Взгляд мужчины был добрым и очень тёплым. Сэро смутился, опустил глаза в пол и плутовски улыбнулся.

Поспелов, кивнув на повесу, бросил Алмазу:

– Я этого жука толком и не видел! Имира хорошо знаю – замечательный малый!.

. Слушай, вроде близнецы, а не похожи: второй-то жару, небось, даёт в школе! По хитрой мордахе видно!

Старый цыган хрипло рассмеялся.

– Имир жару даёт в оценках, а Сэро – в гулянках. Раньше, как и брат, в лучших был, а нынче учёбой не интересуется, давно забросил. Пошёл по другой науке.

Мужчины многозначительно переглянулись.

– Ладно, отец, будет тебе на людях меня отчитывать! – выставил претензию Сэро. – Я сюда не для нотаций пришёл!

– Можно подумать, сконфузился! С тебя любые предъявы и взывания к совести как с гуся вода!

– Ага, конечно! – огрызнулся юноша.

 – Может, я с виду хулиган, а в душе хрупкий и ранимый! И во мне сейчас горько плачет от твоих слов душа поэта!

Отличник, не удержавшись, весело и громко прыснул. А за ним – остальные присутствовавшие.

– Да уж, точно на Имира не похож! – отсмеявшись, подвёл итог дядя Вася. – Брат – сама воспитанность, говорит вежливо и по делу. А тебе, остряку, палец в рот не клади!

– Я сам на себя похож.

И палец в рот мне класть не надо. Кто нормальный свои лапы чужим людям в ротовую полость суёт?!.. Да и зачем? Чтоб от лишних конечностей избавиться? В этом я любому могу помочь и более простым способом, – парировал Сэро с детской улыбкой, прикрывшей сталь в голосе. – Хотите яблочко, Василий Михайлович?

– Давай! Погрызу с удовольствием.

Сэро достал из пакета наливное красное яблоко и передал Любиному отцу. Тот начал его восхищённо разглядывать.

– Красивое-то какое! Будто и ненастоящее, без единого изъяна! Словно художник намалевал!

Василий не раздумывая сломал плод аккурат пополам, отдал половинку третьему посидельцу и, широко раскрыв рот, укусил.

От уголка его губ струйкой потёк яблочный сок. Поспелов, прикрыв глаза, с наслаждением прожевал, а потом, обтерев подбородок, удовлетворённо хмыкнул.

– Вкусные! Сладкие и сочные. Спасибо, что угостили! Я несколько раз дома садил деревья этого сорта, и они всегда погибали.