Девять грехов

Пустая мрачно-чёрная земля, озаряемая кроваво-алым отсветом, была окружена со всех сторон мощными отвесными скалистыми образованиями, уходящими высоко вверх и утопающими в беспросветной тьме, мрачной и леденящей душу. Потолка пещеры, если это конечно была пещера, видно не было. Вместо него, на огромной недосягаемой взгляду высоте, простиралось чёрное небо. На нём не было видно ни единой, даже самой маленькой и тусклой звезды. Хотя откуда им было взяться глубоко под землёй?

В увиденное невозможно было поверить, но Марк всегда был верен своим глазам, и сейчас не оставалось ничего иного, кроме как поверить в то, что открывшаяся взору пугающая картина существует на самом деле.

Держа себя в руках и стараясь сохранить хладнокровие, он попытался разобраться с панелью управления, дабы вернуться на верхний этаж и высказать всё, что думает о так называемом докторе. Но вопреки желаниям Марка, панель управления кабиной лифта смотрела на него безжизненным куском серебристого металла.

Осознав, что все попытки вернуться наверх тщетны, Марк осторожно вышел из лифта и осмотрелся.

Огненно-красный пейзаж казался абсолютно безжизненным. Изредка где-то вдали раздавались какие-то крики. Оглядевшись, стало понятно, что кабина лифта стоит прямо посреди протоптанной тысячами ног тропы. Извиваясь, она вела прямо к пугающим воротам.

Странной оказалась и кабина самого лифта. Она не была закреплена тросами. Не было даже намёка на хоть какие-нибудь подъёмные или иные механизмы, обеспечивающее её движение по шахте.

К слову сказать, и самой шахты тоже не оказалось. Абсолютно ничего.

– Но как такое может быть? – задал себе вопрос Марк.

Его рационализаторское холодное мышление ещё могло воспринять огромную пещеру под фундаментом какого-то сомнительного здания, но парящую в воздухе кабину лифта – вряд ли.

– Это мне снится, этого просто не может быть! – затараторил Марк, чувствуя, как по спине начинают скатываться неприятно холодные капельки пота. – Чёрт бы подрал этого доктора, наверное, это всё действие препарата или ещё какой-нибудь медицинской ерунды, вколотой мне, пока я был без сознания.

Чувство паники начало овладевать сознанием, но годы службы в армии и десятки лет работы в одной из крупнейших компаний столицы закалили его и без того сильный характер настолько, что Марк научился подавлять внутри себя практически любые эмоции. Присев на корточки, он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул затхлый и неприятно тёплый воздух.