По стопам богов. Между двух миров

Нахтамон не смог объяснить Меритшерит, что он не хочет подвергать её опасности, не хочет вмешивать в это грязное дело. Он никогда бы не простил себя, если бы с ней что-то случилось, поэтому отверг. И хотя камень вины всё ещё давил ему на грудь, он знал, что поступил правильно.

***

Корабль, на котором путешествовали Нахтамон и Медути, покинул пристань Уасет в день тринадцатый первого месяца сезона Ахет. Поздним вечером пятнадцатого дня они уже пришвартовались в Хемену. Ни одно судно, кроме корабля Канехета, не смогло бы так быстро добраться до пункта назначения.

Это означало, что у Медути и наследного принца оставалось семь дней, чтобы найти необходимые документы и вернуться обратно в Уасет до суда над Первой жрицей Амона Хентит Сатамон.

От Великой реки к городу Хемену вёл широкий канал, судоходный на протяжении почти всего года. Корабль Канехета прибыл после заката, поэтому не привлёк лишнего внимания. Естественно, слухи о том, что случилось в Уасет, ещё не дошли до Хемену, и Медути не желал привлекать к миссии лишнее внимание.

Как любой уважающий себя придворный, Медути имел связи во многих областях страны, но в Хемену жил особенный для него человек – старый друг, бывший сокурсник и товарищ по профессии. Этот человек и приютил у себя на ночь команду. Дом писца Тотмеса находился за пределами центральной городской стены среди особняков знати и административных служащих. Прямо посреди улицы проходил канал с мостовой, украшенной клумбами и высокими столбами, на которых с наступлением темноты зажигали огни.

На этой улице часто звучала музыка. Бродячие музыканты любили посещать дома знати, которые иногда щедро платили за представления с песнями и плясками. Неподалёку находился элитный дом с развлечениями иного толка. Женщин, работающих там, называли жрицами любви, и чтобы провести с ними время, богачи порой отдавали половину месячного жалования. Может быть, именно поэтому большинство из них долгое время оставались холостяками.

Тотмес – друг Медути, был скорее исключением из правил. В его доме царила семейная идиллия. Жена принимала гостей обильным угощением, дети подавали блюда и помогали расположиться. Дом писца даже не нуждался в слугах. Его старший сын следил за хозяйством, средний и младший выполняли тяжёлую работу, а дочь помогала матери на кухне и поддерживала уют в доме.

Медути представил Нахтамона своему другу как ученика, но даже не упомянул о его статусе.