Пока ты моя

Именно здесь вы можете обнаружить первые поздравительные открытки ребенка и план проведения крестин или первые извилистые каракули, выведенные на бумаге неумелой рукой цветным карандашом. В этой коробке таятся самые сокровенные воспоминания, самые необыкновенные реликвии, само начало жизни. Ее открывают один раз в несколько лет и со временем пополняют все меньше и меньше.

Я вынимаю коробку. Она тяжелее, чем я ожидала. Немного встряхиваю ее. Там явно много предметов. Клаудия уже начала собирать памятные вещицы периода беременности? Или, возможно, содержимое коробки относится к близнецам, и эти сувениры сохранили Джеймс со своей первой женой.

Тонкий слой пыли на крышке коробки говорит о том, что внутрь давненько не заглядывали.

Сильно дую на крышку, ставлю коробку на ковер и опускаюсь рядом с ней на колени. Замираю на месте. Настораживаюсь. Не слышу ли я что-то, кого-то? Сердце заходится в неистовой скачке, его удары отдаются в горле виноватым стуком. Что бы я сейчас делала, если бы Клаудия вернулась домой, ворвалась в свою спальню и обнаружила бы меня шарящей в ее гардеробе? «Простите, Клаудия.

Я просто хочу узнать, каково это – быть беременной, иметь вещи для беременных, носить одежду для беременных». Интересно, повелась бы она на это? Поняла бы, что я, вероятно, хочу ее ребенка больше, чем она сама, отчаянно нуждаюсь в нем?

Поднимаю крышку. И во все глаза смотрю на содержимое коробки.

Я чувствую себя так, словно заглядываю прямо во чрево, в святая святых, туда, где бережно, будто величайшая драгоценность, хранится жизнь.

Руки так и чешутся порыться в этой коробке с… с чем же? С памятными вещами? Сокровищами? Рассматриваю содержимое, и перед глазами все немного расплывается.

Боже праведный!

Сердце колотится еще быстрее, если это вообще возможно. Затаив дыхание я склоняюсь над коробкой. Поверх всех остальных предметов внутри лежит фотография. Снимок немного расплывчатый, но на нем виден ребенок – крошечный, голый, с дряблой кожей младенец, лежащий в детской больничной кроватке из прозрачного пластика.

Ребенок весь сизый, и вокруг его тоненьких, похожих на лягушачьи, ножек не обернут подгузник. Белый пластиковый браслет только подчеркивает худобу его ручки-тростинки.

Снимок подписан синим маркером: «Чарльз Эдвард. Рожден недоношенным на сроке 22 недели. 20–24 сентября 2007 года».

Беру фотографию оцепеневшими пальцами. Тело бьет дрожь.