Сезон костей

Я с отвращением отшатнулась, и удерживать меня он не стал. Будь мы один на один, возможно, стоило бы затеять драку, но тут явились еще четверо рефаитов – двое мужчин и две женщины. И у всех непробиваемые лабиринты!

Увидев мою боевую стойку, четверка расхохоталась.

– Не дури, номер сорок. Мы просто хотим поговорить.

– Говорите, но только здесь, – не своим голосом откликнулась я.

Страж не спускал с меня глаз. В свете газового фонаря они вдруг приобрели совершенно иной оттенок.

Меня загнали в угол, обложили как зверя.

Сопротивляться бессмысленно, это лишь ускорит конец.

– Хорошо, идемте, – сдалась я.

Страж удовлетворенно кивнул.

– Тирабелл, – обратился он к рефаитке с роскошной копной смоляных волос, – отправляйся к наследной правительнице и передай ей, что номер двадцать пятьдесят девять сорок арестована.

Арестована?!

Я покосилась на желтоглазую Тирабелл, кураторшу Тильды и Карла. Та равнодушно взглянула на меня.

– Слушаюсь, принц-консорт, – кивнула она и отправилась выполнять поручение.

Я упорно рассматривала свои сапоги.

– Пошли, – велел страж, – нас ждут.

Мы двинулись по направлению к центру. Конвоиры, к слову, держались от нас на почтительном расстоянии.

Глаза стража и впрямь поменяли цвет, из желтых сделались оранжевыми. Заметив мой интерес, он снисходительно произнес:

– Если хочешь спросить, валяй.

– Куда мы идем?

– На первое испытание, конечно. Еще вопросы?

– Кто вас укусил?

Помолчав, рефаит отчеканил:

– Отныне ты лишаешься права говорить.

От злости я едва не прокусила язык. Вот гад! Промывала ему раны, бинтовала, и ради чего? Проще было его прикончить. Да, именно так и следовало поступить.

Страж прекрасно ориентировался в хитросплетении улиц. Через пару кварталов мы очутились около резиденции, где проводили собрание. Табличка на фасаде гласила: «Сюзерен».

При виде моего спутника охранники торопливо поклонились, прижав руки к груди. Тот никак не отреагировал и молча шагнул во двор.

Ворота за нами затворились с тревожным лязганьем замков, и у меня тревожно забилось сердце. Взгляд лихорадочно шарил по стенам, выискивая лазейку.

От фундамента вверх тянулись ползучие растения – ароматная жимолость, плющ, глициния, – но все они доходили до окон первого этажа и там обрывались. Песчаного цвета тропинка огибала овальную лужайку с единственным, почему-то красным фонарем и упиралась в дверь.