Сезон костей

Не глядя на меня, страж остановился и шепнул:

– Про раны ни слова, иначе пожалеешь, что спасла мне жизнь.

Он сделал знак конвоирам. Двое мгновенно встали по бокам от двери. Третий, кудрявый мужчина с пронизывающим взглядом, шагнул ко мне. Зажатая с двух сторон, я переступила порог и очутилась в прохладном вестибюле.

Меня впихнули в узкую комнату с мраморными стенами. На левой преобладали теплые краски, из витражных окон лился причудливый лунный свет. Помещение украшали как минимум пять мемориальных досок, но ничего не удалось прочесть – меня волокли к ярко освещенной арке в глубине зала.

Преодолев три мраморные ступени, страж опустился на колено, почтительно склонил голову и дал мне знак сделать то же самое.

– Арктур! – Рука в перчатке приподняла его голову за подбородок.

Перед нами возникла Нашира, на сей раз в черном платье до пят. Блики свечей создавали на ткани легкую рябь. Женщина коснулась губами лба стража, а тот в ответ прижал ладонь к ее животу.

– А вот и наше юное дарование, – усмехнулась Нашира.

 – Добро пожаловать, номер двадцать сорок.

Она впилась в меня взглядом, словно пыталась увидеть мою ауру. На всякий случай я выставила защитный барьер. Страж не повернул голову, он вообще не шелохнулся.

Позади на длинной скамье устроились рефаиты в плащах с поднятыми капюшонами. Их ауры заполнили часовню, начисто блокируя мою. Кроме меня, людей в зале не было.

– Уверена, ты догадываешься, почему тебя привели, – сказала Нашира.

Я сочла за лучшее промолчать.

Вопрос, что именно мне ставят в вину. Что подкармливала Себа? Спасла стража? Разгуливала по городу? Или что принадлежала к человеческой расе? А может, Карл уже настучал про сцену в Трущобах? Причин для допроса масса.

– Ее обнаружили у «Незрячего дома», – рапортовал конвоир, точная копия Плионы, вплоть до разреза глаз. – Шныряла в ночи, как помойная крыса.

– Спасибо, Альсафи, – кивнула Нашира и снова повернулась ко мне, но встать не предложила. – Насколько я понимаю, ты подкармливаешь невидца.

Верно, номер сорок? Позволь спросить почему.

– Потому что вы морите его голодом и лупите как скотину. Ему нужны пища и медицинский уход.

Мой голос эхом отдавался от сводов темной часовни. Облаченные в плащи рефаиты не проронили ни звука.

– Мне очень жаль, – вздохнула Нашира, – но в наших глазах – глазах тех, кто правит этой страной, – люди ничуть не лучше скотов, а скотам не положен врач.

Я даже побледнела от злости, но ничего не ответила.