Отец моей подруги

– Мне уже не больно, – призналась я, потому что все неприятные чувства отошли на задний план, уступая место безумному желанию, похожему на пьяное наваждение. Только теперь я была трезвая, как стеклышко.

И тогда он медленно приподнял меня вверх, после чего так же медленно опуская. В этот раз Виктор Семенович не спрашивал, не доверял моим словам, а следил за реакцией. И только когда я несдержанно застонала прямо в его распахнутые губы, ускорил движения. С каждым толчком мужчина словно все больше сходил с ума, теряя контроль над ситуацией.

Его движения стали более резкими, оглушая пространство хлопками.

Это было странное чувство… Не испытанное мою ранее… Похожее на бомбу, разрывающуюся внутри тебя на миллиарды частичек безграничного счастья. Или ураган, сносящий на своем пути все живое и неживое, оставляющее только Твоего Мужчину и это безграничное, сумасшедшее наслаждение.

Я содрогалась в его объятиях, когда Виктор Семёнович сделал последний толчок и, вцепившись мне в шею, глухо зарычал:

– Моя маленькая девочка… Моя Аля… Моя!

Обнимая руками и ногами мужчину, я была не в силах оторваться от его тела, которое так меня и манило.

Наши галактики все еще были соединены, и эта странная связь нравилась мне до чертиков. Будто идеально подходящие друг к другу частички пазла.

Виктор Семенович практически мгновенно закутал меня в толстый теплый плед, отрезая возможность движений еще больше. В какой-то момент я вдруг решила, что это был его коварный план: не дать мне пересесть на место рядом с собой.

Эта мысль вызывала теплую улыбку.

– А-а-аль, – пока мой нос блаженно вдыхал невероятный аромат его кожи через ложбинку на шее, пальцы мужчины играли с моими волосами, накручивая кудри.

– М-м-м? – я не была пьяной или сонной, мне просто было слишком прекрасно, и сил сказать большее просто не нашлось. Все казалось слишком идеальным.

– Скажи, – хитро протянул он, касаясь губами моей щеки. – Так сколько у тебя таки парней было?

Я нахмурилась и перестала дышать, тело напряглось.

Не осознавая того, я сжала член внутри себя, и мужчина сбивчиво задышал.

– Не важно, – отмахнулась я, не желая призваться в своей тотальной неопытности во всем в мире. Подобное его только отпугнет или отвернет.

– Важно, – хрипло прошептал он, а руки его плавно спустились от головы к моей груди. И даже через ткань это касание чувствовалось острее, чем что бы то ни было. – Скажи, малыш. У меня полное ощущение, что у тебя вообще никого не было.