Отец моей подруги

Ощупав себя руками, я покрутилась перед ним, поспешно прошептав:

– Как я выгляжу?

Виктор Семенович многозначительно довольно хмыкнул и блеснул своими черными глазами:

– Как после хорошего секса. – Я посмотрела на него с укором, потому что уже слышала шаги в нашу сторону. Мужчина, веселясь, развел руками и невинно протянул: – Ну, что?

– Аль, папа, мне так стыдно… – виноватый голос Ленки за спиной заставил меня вздрогнуть. Она стояла вместе с еще тремя официантами и, когда их взгляды упали на нас, те сразу смутились и отвернулись.

Все, кроме подруги, физиономия которой сперва вытянулась, затем побелела. Она сжала руки в кулаки и закричала так, что уши заложило: – Какого хрена?!

Я в миллионный раз осмотрела себя с ног до головы – все выглядело прилично. И только потом до меня дошло – красная губная помада! Во тьме морозильной камеры было сложно разглядеть ее остатки, размазанные по лицу Виктора Семеновича и, когда толпа вломилась внутрь, включился общий свет. Что творилось у меня на лице, я и предположить боялась.

– Я тут, значит… – задыхаясь от эмоций, Ленка пыхтела и топала ногами. Официанты с широко распахнутыми ртами жадно впитывали то, что будут обсуждать весь будущий год. – Еду в клуб и думаю: а не переборщила ли я? Возвращаюсь, вместо того, чтобы Новый год в приличном месте встречать! А вы тут что? – она понизила голос до истерического шепота: – Трахаетесь?!

Меня повело от последнего слова, а странная вина упала на плечи тяжелым грузом. От стыда щеки стали багровыми, а глаза наполнились слезами.

– Лен, я тебе все объясню, – прошептала я надрывно.

Как бы там ни было, Лена была моей подругой уже давно. А секс с ее отцом – явное нарушение личных границ. Она могла подумать, что я специально дружила с ней ради какого-то умысла. В общем-то, именно так все сейчас и выглядело. Такое себе двуличие.

– С чего вдруг, Аль? Не будешь ты ей ничего объяснять, – наконец, подал голос Виктор Семенович, заставляя меня вздрогнуть от стальных ноток в его голосе. Я обернулась и словно ударилась об его суровый взгляд, направленный на дочь.

От прежнего нежного ласкового мужчины и следа не осталось! – То, что ты вернулась, от наказания не спасает, Лена. У тебя два варианта: либо ты добровольно сдаешь все, что я тебе купил и идешь работать в этот ресторан официанткой…

Надо было видеть, как перекосились от недовольства стоящие рядом действующие официанты. Они с таким ужасом посмотрели на Лену, будто это будет ИХ наказание, а не ЕЕ.