Отец моей подруги

– Либо просто иди, куда хочешь. Кредитки я все равно заблокирую. Машину можешь себе оставить, но за бензин плати сама, – закончив свою речь, Виктор Семенович медленно поднялся с места и, подойдя к Лене, протянул ей руку, многозначительно выгнув бровь. Он ждал, что дочь сдастся, но это была бы не Лена.

Девушка переводила растерянный и испуганный взгляд с меня на отца, а затем со слезами на глазах протянула:

– Предатели! Да как вы только могли… – она подошла ко мне, и от ее презрительного взгляда по моей спине прошли мурашки.

 – А ведь прикидывалась невинной овечкой! Овца ты, Аль.

– ЛЕНА, – рявкнул Виктор Семенович, и сердце мое упало в пятки. Но Лена, видимо, привыкшая, даже бровью не повела. Повернулась к отцу и гордо откинула волосы назад:

– Пошел ты, папочка. Я и без тебя смогу, ясно?

Я проследила за тем, как поспешно подруга покинула морозилку, часть официантов проследовали за ней, часть остались внутри, ожидая, пока и мы ее покинем.

– Это закончится плохо, – прошептала я себе под нос, просто озвучив свои тревожные мысли.

Ленка не умела жить без денег, подобные обстоятельства могли лишь ее озлобить.

– Ничего, – мужская ладонь легла мне на талию, а губы по-свойски коснулись щеки. Так я поняла, что забывать о маленькой интрижке никто не собирается. – Пусть жизнь увидит. Сколько мне ей еще сопли подтирать?

Я повернулась к мужчине, желая сказать что-то в защиту подруги. Но тут же забыла все аргументы, ведь он оказался так близко… Его губы были в опасной близости, и плевать, что рядом полно народу, и что теперь я – тема обсуждения номер один данного ресторана.

– Идем? – предложил мужчина, будто рассматривал вариант остаться. Я бросила краткий взгляд на нашу лавочку, и сердце болезненно защемило. То, что произошло здесь, никогда не выбьется из моей памяти, никогда не остается позади. Я всегда буду помнить, как обожаемый мною мужчина подарил мне эти шикарные минуты.

Когда мы оказались в просторной и теплой кухне, реальность ударила по зрению ярким белым светом.

Я поморщилась – ведь глаза привыкли ко тьме – а затем аккуратно выпуталась из объятий Виктора Семеновича.

– Пойду-ка я, наверное, – прошептала себе под нос, глядя в пол. Заточение наше окончилось, а значит, и все остальное тоже. Как бы печально не было это признавать…

Он долго ничего не говорил, но я чувствовала этот тяжелый испепеляющий взгляд. Затем мужчина нервно прочистил горло и спокойно протянул:

– Я тебя отвезу.