Пляж Клеопатры

 – Молодая, красивая, стройная, изящная, прелестная, мечтательная. Через годик превратится в тряпичницу – крутую и скучную. Через два – в тусовщицу. Через три – в сплетницу; через четыре – в посетительницу SPA и психотренингов. Через пять – в разбалованную особу. Через семь-десять лет удивить – не удивишь, восхитить – не восхитишь.

Таковы реалии материального мира, где есть достаток и покой. Мы лелеем и бережем их, наше желание – изменить их к лучшему.

Мужчины, покупая вещь, выбирают основательнее, на года! Женщины покупают вещь на сезон.

Надеть раз – браво, надеть два – повторение, надеть три – поизносилась, бедная! Жалость молниеносно обуревает ее сознание, виноват муж, любовник, бойфренд – он жадный и скупой. Не всегда получаем чего ожидаем. Мы их не балуем – чахнут от невнимания. Балуем – шикарный вид, бюст – рюмка, кожа – фарфор, но чахнет душа!»

Леон ошибался. Руни уже была посетительницей психотренингов, уже была разбалованной особой, которую удивить – не удивишь, восхитить – не восхитишь.

Удивить и восхитить можно, но лишь на очень короткое время.

– Я так благодарна тебе за сегодняшний день! Ты самый лучший, самый благородный, самый милый, самый добрый! – перебила Руни ход мыслей Леона.

После легкого ужина вечером этого замечательного дня она притушила лампу светильника, стянула с Леона футболку, шорты.

Принялась массировать пятки, затем щиколотки ног.

Постельный ритуал и «трапезу» начала с поцелуев ступней, пальцев ног. Пальчики-мальчики боготворили эти прикосновения.

Ее губы и язык дразнили их, она целовала каждого в отдельности, покусывая, массировала. «Питалась» ими – словно сладостными леденцами! Неминуемо было и приближение к оси вселенной.

– Никому тебя не отдам, ты мой и только мой, – игриво припевала она, смотря на ось добра, на вдохновителя и повелителя прихотей Леона.

– Досталось младшим, достанется тебе! Пока не уделаю – не выпущу!

– Я и сам тебя никому не отдам.

После выгула по модным местам ей удавалось все!

Она была благодарной и благодатной территорией, на которой Лев с удовольствием оставлял свои метки!

Засыпая, пьяный Леон произнес:

– Всё, всё в этой жизни для тебя! Все мои достижения, весь мой труд! Холю тебя, балую!

– Спасибо, Леон, так приятно слышать, – откликнулась Руни.

Глаза ее радостно заблестели.

– Ха-ха-ха! Да не тебе я посвятил этот монолог, а ему, – он указал на двадцать первый палец!

– Бессовестный! – вскинулась Руни.