Пляж Клеопатры

 – Как тебе не стыдно!

Леон сквозь смех продолжил:

– Не было бы его, не было бы и встреч с тобой. Служи верой и правдой ему, не мне. Дружи – разлюбит он, разлюблю и я!

Обоих взорвал смех.

Его – от того, что умело сострил.

Она смеялась, чтобы скрыть досаду – никто до него не унижал ее таким извращенным способом. «Послала бы тебя куда подальше, да спор!» Она приняла эту игру, мило улыбнулась, прижалась к нему:

– Ты это в шутку или всерьез?

– Тебе нечего бояться, твоя «горячая» по нраву моему повелителю! Не я, он повелевает мной! Могу приказать другим субъектам тела, но только не ему!

– Ура, господин назвал мою махонькую горячей закуской! Я готова быть всем, служить в качестве всего.

Лишь бы повелитель не разлюбил ее, а следом и меня, ее хозяйку, – Руни искусно сыграла предложенную Леоном роль «горячей закуски» и благодарной за все «сливной ямы».

– Куда голова повелителя повернет, туда и подвертываемся! – не унимался Леон.

– Отрадное сравнение!

– Не по нраву, не к двору, на чью маховою он головы не подымет, туда и я не горазд! Никуда не денешься, приходится подчиняться, безоговорочно! Если кого приметит и напряжется – набега не избежать!

– Почаще пусть примечает.

– Куда чаще-то, без передышки нельзя, других важных дел много. Да и кроме твоего огорода, другие потоптать не грех, палке-скакалке разнообразие требуется! Так-то! – неосторожно сказанные в хмелю слова Леона снова неприятно резанули слух Руни.

– Понимаю, понимаю, правитель, «Палео двадцать первый» любому фору даст, за это и люблю его, за это и верна ему!

– Ах-ха-ха-ха!

«Попадешься в мои сети, узнаешь, какая я паинька.

Какая я терпимая и верная… Тебя, зверь, поймаю в свой капкан, чего бы мне это ни стоило. Заставлю страдать и унижаться! А пока наслаждайся победой. Ведешь себя как сукин сын, как будто перед тобой не дама благородных кровей, а подстилка какая лежит!»

– Как-как? Палео двадцать первый?!

– Да-да, тот самый двадцать первый палец! Палео двадцать первый, шифруем и не палим его! Никто не догадается, Палео двадцать первого не палим! Не палим правителя мокрой пещеры, горячей закуски, сливной ямы! Палео не палим!

– Палео так Палео!

18

– Ну, что, подружки матерые, хватит скучно жить.

Не ожидала я от вас сей прыти, – Моника манными движениями рук погладила себя по животу, затем по бедрам. Вдохнула шумно, грудью всей. – И Джулии поддался наш ловелас, и Руни покорился он. Не странно это для меня.