Кровь хрустального цветка

– Итак? – интересуется Рордин с жесткостью, которая буквально умоляет меня солгать.

И я делаю то, что выходит у меня лучше всего. Потому что ложь – маленькая хорошенькая маска, которую мы цепляем на слова, чтобы придать им удобоваримый оттенок.

Расправляю плечи, нахожу в себе стержень.

– Да ничего серьезного. Споткнулась на лестнице, отсюда и все царапины.

Слова текут как шелк, но судя по тому, как Рордин вскидывает темную бровь, он знает, что мой язык нечист.

Делаю глоток сока, причмокиваю от резкого привкуса.

– Шагу ступить не умею.

– Говоришь, не умеешь?

– Угу-м.

Рордин откидывается на спинку стула, положив лодыжку одной ноги на колено другой. Его ботинок покрыт грязью, сажей и…

Кровью.

Отвожу взгляд, медовые булочки оседают в желудке кусочками свинца.

Ну, по крайней мере, он сменил рубашку.

– Что ж, тебе стоит быть поаккуратнее, – упрекает меня Рордин, взмахом руки отсылая служанку, которая пытается налить ему сок из большого запотевшего графина.

Она одета в традиционные для наших земель тряпки: черные штаны, черная ливрея, черные ботинки. На лацкане мерцает серебряная брошь со знаком Рордина – серпом луны, пронзенным одиноким клинком. – После завтрака Танис тобой займется.

Украдкой бросаю взгляд на свою удивленную служанку, которая подпирает стену незатейливого обеденного зала, вскинув каштановую бровь.

Танис давно привыкла к порезам, синякам и ожогам, которые я получаю на тренировках.

Чтобы разрядить неловкую атмосферу, я кладу себе на тарелку еще пару булочек, будто не утратила весь аппетит, едва Рордин вошел в зал.

Он скрещивает руки на груди и бросает пронзительный, леденящий взгляд через стол.

– Бейз, – тяжело, словно это не слово, а валун, роняет Рордин.

Сдерживаюсь, чтоб не вздрогнуть, и смотрю влево. У Бейза дергается кадык.

– Ей приснился кошмар.

Воцаряется тишина, потрескивает напряжение. Потягиваю апельсиновый сок и маринуюсь в потоке беззвучных слов, которые будто бы обладают собственным вспыльчивым сердцебиением.

– Поговорим об этом позже, – рокочет Рордин, в голосе звучит мрачное обещание чего-то неприятного.

У меня по спине пробегает дрожь.

– Конечно, – хрипит Бейз и отодвигает тарелку с яичницей в сторону.

Такая уж у Рордина способность – выдрать тебя из приятной атмосферы и задавить своей беспощадной аурой.

Я чищу мандарин, который не собираюсь есть, и делаю вид, что меня не существует.