Правда понимания не требует

И снова потянулись часы, когда Шпатц катал тележки, крутил ворот и размешивал в ведре алюминиевую краску. Не получилось контакта. По каким-то признакам рабочие определили в нем чужака и теперь зыркали злыми взглядами из-под козырьков кепок, многозначительно сплевывали и потирали кулаки.

Его подкараулили почти в самом конце смены, когда он катил пустую тачку. Все произошло так быстро, что Шпатц даже не успел ответить. Подсечка, сильный толчок в спину, и вот он уже лежит, скрючившись, на полу, накрытый какой-то пыльной ветошью, стараясь прикрыть голову от ударов ногами.

А потом он пришел в себя уже здесь, на балке перекрытия под самым потолком эллинга. Хотелось зарычать от бессилия, но заставить себя встать он не мог, а позвать на помощь не позволяла гордость. Безвыходная ситуация.

Эллинг опустел – рабочие утренней смены отправились по домам, вечерняя смена или еще не пришла, или конкретно в этом ангаре ее не подразумевалось. Шпатц слышал, как за циклопическими воротами пыхтит транспортная платформа, как что-то лязгает металлом о металл и даже как кто-то поет хором.

Еще раз разжал пальцы. Не смотреть вниз. Нужно всего лишь переместить руки повыше, повернуться боком и закинуть затекшие ноги на балку, шириной в одну ступню.

– А ежели он свалится, франт этот? – спросил худой парень с рваным шрамом на губе. Один из тех троих, которые затаскивали почти бесчувственного Шпатца в корзину подъемника.

– Да и пес с ним, ннда? – второй, тот же самый, с сальными волосами и в кепке.

 – Нешто у нас мало кто падает с верхотуры? Разве мы знаем, зачем он туда полез? Может он вообще шпион, разнюхать чего хотел!

– И то правда!

У Шпатца почти получилось поставить одну ногу на балку, но ботинок соскользнул, он опять глянул вниз. Даже в вечерних сумерках было головокружительно высоко. Проклятье…

Лязгнул замок, скрипнула калитка.

– Я только проверю кое-что, герр фельдфебель, – сказал незнакомый голос.

Раздались неспешные шаги подкованных ботинок. Луч мощного фонаря скользнул по стенам.

– Эй? Есть кто? Грессель?

Шпатц разлепил пересохшие губы и откашлялся.

– Я здесь, – получилось почти шепотом. Луч фонарика метнулся в его сторону.

– Ох ты ж! – незнакомец хлопнул себя рукой по бедру. – Ты как туда вообще забрался? Не можешь слезть?

– Не могу. Был бы очень вам благодарен, если бы вы…

Незнакомец выключил фонарь и постучал в калитку.