Правда понимания не требует

Понял, что выронил его во время позорного бегства. Дал себе слово никогда больше не связываться с замужними фрау. Усмехнулся. Выдох. Вдох.

Когда сердце перестало бешено колотиться, Шпатц отлип от стены и неспешно направился по переулку прочь от Мейнштрассе. Прийти домой, принять душ и забыть эту историю как страшный сон. К счастью, Дагмар не знала его настоящего имени, а у ее супруга не было возможности внимательно рассмотреть его лицо. Кроме того, когда заживет разбитая губа и сойдет синяк на скуле, опознать его будет практически невозможно.

Шпатц провел рукой по щеке. Мраморная крошка оставила несколько кровоточащих царапин. Он, не останавливаясь, достал из кармана пиджака платок и стер красные капли. Это все просто неудачно сложившиеся обстоятельства, ничего более. Синяки и царапины заживут. Послезавтра он снова поедет на люфтшиффбау и постарается не наделать новых ошибок. Кроме того…

Шпатц вдруг подумал, что он все еще не обсудил с Краммом свой первый рабочий день на заводе. Он огляделся, сориентировался, где находится, и прибавил шагу.

Пусть Флинк сам разбирается со своей Дагмар. Пишет, что герой ее романа записался в армию и отправился на границу Чандора, завербовался в полярную экспедицию и в настоящий момент скользит над облаками где-то над льдами северного побережья, стал оккультистом и принял обет безбрачия в конце концов. Пора сделать для себя вывод, что от женщин Флинка одни сплошные неприятности.

– Постойте, молодой человек, – Шпатц отшатнулся от руки, которая неожиданно легла ему на плечо.

 – Нет-нет, я не собираюсь ссориться, давайте поговорим!

Шпатц остановился, почувствовав досаду. Перед ним стоял обманутый муж фрау Дагмар. Тот самый, который несколько минут назад стрелял в него из армейского пистолета.

– Я совершил ошибку и прошу прощения, герр… – быстро проговорил Шпатц, стараясь держаться от собеседника на приличной дистанции, чтобы в случае чего сохранить пространство для маневра. – Извините, не знаю, как вас зовут.

– Я Алоис Лангерман, герр Макс, – мужчина грустно улыбнулся.

 – Вас же зовут Макс?

– Лангерман? – Шпатц наморщил лоб, вспоминая. Он точно слышал это имя. – Вы случайно не редактор «Фамилиенцайтунг», герр Лангерман?

– И редактор, и владелец, герр Макс. Газета создающая и укрепляющая семьи. Такая вот ирония, да. Так мы можем поговорить?

– Не представляю, о чем, герр Лангерман, – Шпатц дернул плечом. – Вы застали меня в непристойной ситуации, справедливо разозлились, я позорно сбежал.