За глупость платят дважды

Впрочем, в отличие от остальных войн, особых разрушений здесь устраивать не пришлось, местное население восприняло завоевание с меланхолией настоящих тружеников сохи – им совершенно без разницы, на кого пахать. Но при этом здесь довольно строгие нравы. Они косо смотрят, если женщины занимаются чем-то, кроме дома и семьи, проституция запрещена категорически, как и любые эротические шоу. Есть люди тоже предпочитают дома. Вы же заметили, как мало здесь заведений?

– То есть, этот город может оказаться еще скучнее Шриенхофа? – Крамм одним глотком допил вино и быстро схватил графин, чтобы наполнить свой бокал вновь.

– О нет, герр Крамм, это только так кажется! – Готтесанбитерсдорф подмигнул, глянув на анвальта поверх очков. – Это все означает всего лишь, что настоящая жизнь в этом городе скрыта и очень хорошо спрятана. Невзирая на обещания страшных кар и всеобщего порицания, здесь самые развратные бордели, кроме того, как утверждают весьма знающие источники, именно в Аренберги базируются самые крупные студии порнографических фильмов и карточек.

Игорные дома прячутся в подвалах и на чердаках, а хорошие рестораны с вкусной едой и выпивкой – за вывесками библиотек и женских клубов. Так что вам предстоит узнать немало нового!

– Это немного успокаивает, конечно, – Крамм осторожно поставил хрустальный графин на место. – А в чем будет состоять наша работа?

– Об этом мы с вами поговорим чуть позже, герр Крамм, – доктор указал острым подбородком на недоеденные Краммом кнели. – Когда вы закончите свой обед, и мы поднимемся в ваш номер.

– Ваша искрометная ирония почти довела меня до слез, герр пакт Готтесанбитерсдорф, – Крамм поднялся. – Я готов разве что взять с собой в номер еще вина.

– Нет-нет, не стоит, – доктор всплеснул длинными руками. – У меня есть с собой кое-что, что, надеюсь, скрасит нашу с вами беседу. Так что если вы готовы, мы можем идти. Герр штамм Фогельзанг?

Шпатц отодвинул от себя тарелку с кнелями, которые, как он ни старался, не смог осилить.

Блюдо было настолько пресным, что казалось, что жуешь перемолотые тряпки, политые мукой, растворенной в воде. На мгновение ему стало совестно перед официантом. Он даже поискал глазами какую-нибудь емкость, куда можно вывалить недоеденное, чтобы хотя бы сделать вид, что им понравились эти кушанья. Как в детстве, когда Джерд пичкала его своей обожаемой пшеничной кашей, которую он терпеть не мог. Тогда он вываливал месиво в цветочную кадку и присыпал сверху землей.