Честность свободна от страха

 – Мне кажется, она сама сбежала из Вейсланда. По очень личным причинам, говорить о которых отказывалась.

Шпатц с трудом разлепил глаза. Было темно, и он не сразу сообразил, что его разбудило. Взгляд сфоркусировался на темном силуэте перед кроватью. Чьи-то холодные пальцы закрыли Шпатцу рот, и одновременно зазвучал торопливый шепот:

– Тихо, Шпатц, пожалуйста, не шуми! – это Флинк. Они почти не общались в Гехольце, потому что основным и единственным собеседником у каждого был его инспектор. – Мне нужно с тобой поговорить.

Шпатц осторожно убрал руку Флинка от своего лица и, стараясь не шуметь, сел на кровати.

– Что случилось?

– Доктор. Этот длинный и жуткий. Он раздал всем склянки и сказал наполнить их кровью.

– Ну да. Это тест на грязную кровь.

– Он сказал. И еще на решительность. Что тот, кто хочет стать гражданином Шварцланда, не остановится перед такой мелочью, как порезать себе палец.

– У меня ничего такого не просили… Он сам и делал надрез, и проводил тесты.

– Как и всем, кто попал к нему вчера.

Ты и те… двое. А остальным он раздал склянки после ужина и сказал…

– Я понял.

– Я не могу!

– Не можешь порезать палец? Тебе нужна помощь, наполнить склянку твоей кровью?

– Да. Только не моей. Твоей.

– Что?!

– Ты прошел тест, – глаза Флинка лихорадочно блестели в темноте. Холодные пальцы судорожно сжали руку Шпатца. – Я не знаю. Я боюсь. Я не хочу…

– Хорошо.

«Почему я согласился? Во что такое он меня впутывает?» – подумал Шпатц. Но Флинк выглядел таким жалким и испуганным, что он никак не мог поверить, что его приятель по пограничному бюро может оказаться кем-то из грозных виссенов.

Можно и выручить парня, просто чтобы он успокоился.

– Только порезать палец тебе все-таки придется, – дверь скрипнула едва слышно,, так что никто не проснулся, когда Флинк и Шпатц выходили из общей спальни. – Иначе как ты объяснишь доктору, откуда взял кровь?

Чиркнула спичка. Прикрывавшие ее пальцы Флинка засветились красным. Пламя на мгновение выхватило из мрака его лицо и погасло.

Флинк затянулся, кончик сигареты стал ярче, вокруг него заструились призрачные голубоватые струйки дыма.

– Моя мать принесла меня в подоле, когда ей было тринадцать, – голос его звучал негромко. После того, как склянка с кровью опустилась в его карман, Флинк успокоился. – Родители, мои дед с бабкой, отхлестали ее по щекам и приказали никогда и никому не говорить, откуда я взялся. Так у моей матери появился братец. Я.