Убей или умри. Том 5

Бистия билась и выгибалась, стараясь сбросить с себя Лолс, но даже усиленная жертвоприношением ничего не могла с собой сделать.

Перед статуей с той стороны площади остались только семь тоненьких белых фигурок. Со своими большими разноцветными венками издалека они были похожи на грибы сыроежки. Тонкие белые ножки и разноцветные шляпки. Хилерши. Секретное оружие клана паладинов. Повинуясь приказу Симбы, они встали на колени перед статуей.

Одна вдруг метнулась в сторону, заартачилась. Симба поймал её за руку, швырнул на землю и коротким ударом меча снёс голову.

Следом он быстро и деловито обезглавил остальных хилерш, и вогнал меч себе в брюхо.

Статуя вспыхнула сначала красным, светясь изнутри словно рубин, а потом ослепительно-белым. Так ярко, словно ты смотришь на сварку или расплавленный металл. А потом вдруг также загорелось тело самой Бистии. Задымилась и вспыхнула паутина. Завизжала Лолс.

Запахло жжёной пластмассой или шерстью. В детстве Кислый как-то спёр у бабки увеличительное стекло, и, поймав солнечные лучи в белую точку, сжёг в песочнице майского жука.

Так вот, тогда воняло именно так.

Бистия рванулась и сбросила с себя паучиху. Та упала нелепо, на спину. Забарахталась, отчаянно семеня ногами словно черепаха. Бистия занесла палицу…

– Нет! – Теофилия рванулась вперёд.

Я поймал её за талию. Едва удержал в руках. Она билась, пытаясь вырваться. Мне помогла Кама, потом Ланс. Вместе мы смогли её остановить.

– В храме кто-нибудь остался?

– Что?! – она словно не слышала меня.

Вместо Теофилии ответила Кама.

– Все здесь.

Паучий молодняк закивал, подтверждая её слова.

– Надо уходить. – я достал нож.

– Нет! – повторила Теофилия, – Что вы все стоите?! Надо ей помочь! Надо разбить это чёртов алтарь, пока его никто не охраняет!

– Я не пойду, – замотал башкой Шило, – Как его уничтожать?! А если эта штука сама меня спалит?! Игры кончились. Я в психушку не хочу, и овощем тоже не хочу становиться.

На наших глазах Бистия добивала Лолс.

Паучиха корчилась под ударами, вжималась телом в камни, пыталась отползти. Она уже не огрызалась.

Бистия не была похожа на человека. Сияющая статуя, на которую было больно смотреть. Она ломала паучихе суставчатые ноги, не давая сбежать, а потом, без особой фантазии принялась вбивать её в землю.

– Я никуда не пойду, – заявила Теофилия. – Останусь в храме, чем бы это ни закончилось.

В ответ я кивнул, а потом вбил нож ей прямо под рёбра.