Убей или умри. Том 4

И ведь на нашей совместной встрече они это не показывали, скорее, наоборот, вели себя как посторонние.

– И что, мы будем воевать? – Теофилия подчеркнула это "мы", показав, что готова поддержать меня. – формально у меня есть "казус белли", этот тихушник, Просо.

– Шило открестится от него и от Капризы тоже. Скажет, что это их личная инициатива, и бросит их тебе, как подачку.

– Тогда что?! – сидеть на жопе ровно?! Я тебе что, терпила?!

– Не будь такой кровожадной, Фике, – я встал рядом с ней и погладил ладонью по щеке.

– Меня возбуждают твои слова, – промурлыкала Теофилия, – когда ты так говоришь, в тебе проглядывает что-то первобытное. Я правда начинаю верить, что ты уделаешь этого урода Модеста. Обожаю смотреть, как дерутся мужчины… Вот бы…

– Ты обещала мне Гильгамеша, – я чмокнул жрицу в нос и отступил на шаг.

– Извращуга! – зарычала Теофилия, – думать в такой момент о каком-то мужике! Кама, приведи это животное!

– И останься потом за дверью, – добавил я, – чем меньше знаешь, тем крепче спишь.

– Какой ты властный! – томно проговорила Теофилия, но я видел, что она стебётся. – Выполняй приказ, Кама, этот мужчина зря говорить не будет.

Гильгамеш вошёл испуганно оглядываясь. Так близко к вершине клановой власти ему бывать не приходилось. Маску с него так и не сняли, то ли забыли, то ли не положено было.

– Сидеть, животное, – бросила Теофилия.

Гильгамеш бухнулся на колени и попытался поцеловать ей ногу. Верховная "паучиха" брезгливо отодвинулась, не позволив этого сделать.

– Что его ждёт? – спросил я, не глядя на паучью "зверушку".

– Сначала величайшая честь накормить собой детей Лолс, – пафосно сказала Теофилия, – а затем… за измену наказание одно – пинком под зад.

Гильгамеша затрясло, причём после слов об изгнании больше, чем о жертве.

– Хочешь остаться в клане? – спросил я.

– Да! – неожиданно пробасил Гильгамеш, – Божественная, он не шутит? Это возможно?!

– Подберут тебе новую Госпожу, – продолжал я елейным тоном, – будешь её любить… пятки ей целовать…

Гильгамеш с надеждой взглянул на Теофилию, та кивнула.

– Тогда слушай меня. Завтра ты вернёшься к своим рабским житейским радостям, а сегодня поступишь так…

* * *

– Думаешь, Шило теперь выпустит тебя из города?

Мы стояли с Теофилией в саду возле особняка. Я пытался попрощаться.