Убей или умри. Том 4

Сейчас её ноги покоились у меня на бедрах, так что я их успел прекрасно рассмотреть. Сама София стояла рядом со мной на коленях и азартно глядела в окошко.

Мы сидели на заднем сидении её машины. София настояла, чтобы мы пересели туда оба, только сзади была глухая тонировка, и мы могли спрятаться.

Игровая сессия закончилась для меня на точке возрождения. Задерживаться в МосТехе я не стал. Еще в игре мы с Софией договорились о встрече и ушли вместе. У нас были дела.

Я попросил её взять машину попроще. Она прислушалась.

– Отец год назад подарил, – пояснила София, – я на ней не езжу. Она скучная. Ты сказал "возьми какую-нибудь обычную", так я сразу про неё подумала.

– Ты хоть что-нибудь видишь через это стекло? Может вперед пересядем?

– Это профессиональная камера, малыш, – блогерша и инфлюэнсер продемонстрировала мне свой фотоаппарат с длиннющим объективом. – Ей можно ночью у афроамериканца в жопе фотографировать!

– Ты и там побывала? – не удержался я.

– Фи, как грубо, – фыркнула София, и вроде как нечаянно, уперлась пяткой мне в пах.

– Идет, блин! – встрепенулся я, – не отвлекайся!

София тут же подтянула под себя ноги, ловко изогнулась и защелкала затвором камеры. Тот мигом выдал пулеметную очередь негромких кликов, фиксируя для меня доказательства.

В рельной жизни, Гильгамеш оказался Григорием, молодым, но подающим надежды инженером-технологом с высокой зарплатой, и полным отсутствием личной жизни.

Властные дамы были его ахиллесовой пятой.

Раскованные и стервозные паучихи вызвали в чуткой душе интеллектуала настоящую бурю, в результате которой он поддался порочной страсти к подчинению.

От одной мысли, что дверь к вновь обретенному счастью теперь закроется сводила его с ума. И хотя предложение пришлого игрового гопника настораживало, но его подтвердила сама Владычица Теофилия, и Гильгамеш ради сохранения своего места в клане решился на отчаянный поступок.

Он безропотно вытерпел процедуру изгнания, а когда стал бесклановым, то пришел в "Сказку на ночь" и попросил убежища и защиты взамен на половину своего игрового гонорара.

Гильгамеш ожидал допроса, того что его будут ловить на нестыковках, изучать его историю. Вместо этого один из тихушников занес его игровое и рельное имя в толстый фолиант, и продиктовал условия оплаты.