Убей или умри. Том 4

Промёрзший наряд ДПС даже не вылез из своего автомобиля, чтобы замерить нашу, явно излишнюю скорость. Дорогу припорошил снег, ещё не успевший превратиться в грязное месиво, но Анна держалась на нём устойчиво, словно мчалась не на двух колёсах, а на четырёх.

Впрочем, я заметил, что она не лихачила, обходясь без резких поворотов и заносов. Мы неслись практически по прямой, пронзая город насквозь.

И снова я растворился в этом упоительном чувстве полёта, когда сердце проваливается в область желудка, а его место заполняет чистый восторг.

Анна остановилась уже за городом. Дорога здесь делала резкий поворот, а прямо напротив него среди голых зимних деревьев, нарисованных на сером небе как будто тушью, возникала прореха.

Через неё хорошо было видно покрытую льдом реку и редкие огоньки на той стороне. Город остался сзади. Анна заглушила мотор, и нас накрыло тишиной.

Внизу был то ли ручей, то ли овраг, поэтому по краю обочины шла ограда.

– Я иногда приезжаю сюда, – Анна облокотилась на перила. – Здесь очень тихо… дорога ведёт к частным домам, тут за целый день может никто не проехать.

Я подошёл и встал рядом. Шлем она сняла, и тёмные волосы рассыпались по плечам. В контрастном лунном свете она казалась неожиданно хрупкой, трагически красивой, как на готической гравюре.

– Ты любил её? – вдруг спросила Анна.

Меня больно царапнуло слово "любил", произнесённое в прошедшем времени. Мастер рассказал своей подопечной "официальную версию".

На мгновение я ощутил ужас от мысли, что Марина правда могла погибнуть по моей вине.

Это я втянул её в игру, и чуть не погубил. Без меня у неё всё снова будет нормально. Мастер сказал, что её вылечат, и я ему верил.

Должность, подруги, зарплата и элитная трёшка. Не пропадёт она с таким раскладом. А я для неё просто лишний источник опасности.

И кто бы там кем ни манипулировал, я ею, или она мной – на этом всё закончится.

– Она просто была, – постарался я ответить максимально честно, – она была в моей жизни.

– Я тоже никого в жизни не любила, – сказала Анна, – все, кто был мне дорог, умерли слишком рано. Зато я ненавижу с самого детства.

Я не оборачивался, просто слушал её голос рядом с собой. Мне казалось это очень важным, смотреть на эту пустую, замёрзшую, мёртвую реку. Я замечал едва видные трещины, вздувшиеся пузыри подо льдом, тёмные участки, которые скрывали промоины.