Римский орел. Орел-завоеватель

Макрон все бубнил, потом с силой схлопнул таблички:

– Что с тобой, малый?

Катон вздрогнул:

– А? Ничего. Все хорошо, командир?

– Хрена лысого, хорошо, – буркнул центурион. – Даже мне иногда понятно, где я сбиваюсь. А ты знай сидишь да киваешь, словно цыпленок. О чем таком важном ты думаешь, а?

– Ни о чем, командир. Все пустое. Продолжим.

– Ни хрена не продолжим, пока ты не выложишь все.

Урок уже утомил Макрона, и он не прочь был прерваться, к тому же уклончивость паренька пробудила в нем любопытство.

– Давай говори, и по-быстрому! – потребовал он.

– Ну, правда же, командир, – взмолился Катон. – Это… не важно.

– Важно или не важно, судить буду я. Говори. Это приказ. Я не допущу, чтобы мои люди ходили с потерянным видом, будто лунатики, я все равно докопаюсь до правды. Вы, сопляки, или задираетесь один к другому, или думаете о бабах. Я прав? Что у тебя? Первое или второе? Кто тебя задирает?

– Никто, командир.

– Это малость все проясняет, не так ли? – Макрон подмигнул.

 – И кто же она? Лучше, если не супруга легата. Или тут же пиши расписку, что в твоей смерти повинен лишь ты.

– Нет, командир! Это не она, командир! – воскликнул, совсем растерявшись, Катон.

– Тогда кто? – потребовал ответа Макрон.

– Одна… рабыня.

– И ты хочешь сойтись с ней поближе, так?

Катон уставился на него, поколебался, потом кивнул.

– Так в чем же загвоздка? Предложи ей несколько побрякушек, и дело в шляпе. Я не знал ни одной рабыни, какая не раздвигала бы ноги за цацки.

Ну, говори, какова она из себя?

– Просто красавица, – ответил Катон.

– Ясно! А что ей нравится? Что она любит?

Катон покраснел:

– По правде сказать, я мало что о ней знаю.

– Ну так узнай. Спроси ее, чего она хочет, и все будет в порядке.

– Все не так, командир. Похоть тут ни при чем.

– Похоть? Кто тут толкует о похоти? Просто ты хочешь ее поиметь, я правильно говорю? Стало быть, такова твоя стратегическая задача.

Дальше действуешь по-военному. Применяешь нужную тактику, умелым маневром занимаешь выгодную позицию и обеспечиваешь себе полный триумф, а потом скорым маршем отходишь. Или оккупируешь занятую территорию. Это уж, как ты решишь. Или как сложится обстановка.

Макрон, весьма довольный своим рассуждением, рассмеялся.

– Командир! – одернул зубоскала Катон. – Это… не то. Это… совершенно другое.

– Тогда объясни, о чем ты толкуешь.