Как умереть легко

Особенное внимание его привлекала расставленная на отдельном стеллаже экзотическая коллекция нэцке, изображавших сцены совокупления. На округлой физиономии криминалиста блуждала предвкушающая улыбка. Подметивший это Лукинов обеспокоенно нахмурился: тридцатилетний капитан полиции уже дважды попадался на мелких кражах с места происшествия. – Много пальчиков наснимал? – прикрикнул Лукинов, возвращая криминалиста к действительности. Родиченков неохотно отвлёкся от созерцания чужого богатства. – Откуда здесь посторонним пальчикам взяться? Только реактивы изводить.

Кто в эдакий бункер, кроме своих, проникнет? Он принялся закручивать и метать в пузатый портфель разбросанные по подоконнику баночки, ухитряясь не побить одну о другую. – Вот почему так по жизни? Одним всё, а другие – склянки вонючие на себе таскают, – пожаловался Родиченков. – Да ещё от такого богатства и – чтоб добровольно концы отдать! Уму непостижимо. – Уж ты бы нашел, как распорядиться, – не отрываясь от работы, уел его Брусничко.  – Чего хитрого? – замечтавшийся Родиченков даже не заметил издёвки. – Распродать на барахолке, и до конца жизни живи-припевай. – Кто б сомневался, – хмыкнул Лукинов. – Панорамный снимок не забудь сделать, – напомнил он. – Как раз собирался, – соврал Родиченков; с кряхтением извлёк из баула фотоаппарат. В салон, перемигнувшись с симпатичными понятыми, вошел длинноногий опер из местного райотдела. Молча протянул следователю набросанную от руки справку. Не дожидаясь вопроса, отрицательно мотнул головой. Лукинов по косой проглядел справку. Опрошены соседи по этажу, уборщицы, ночные сторожа. Осмотрен журнал на вахте. Прокручена видеозапись на входе в подъезд. Все входившие и выходившие в вечернее время идентифицированы как сотрудники магазинов и офисов на нижних этажах. Никого, кто гипотетически мог бы оказаться посетителем антикварного салона, среди них не выявлено. Самого Плескача в последний раз видел вахтёр четвертого подъезда. С его слов, Зиновий Плескач вместе с сыном вошел в здание восьмого июня, в районе десяти часов утра. В потоке людей прошли к лифту. Младший Плескач через час вышел из здания, сел на стоянке у подъезда в свой внедорожник и уехал. Старший до конца дежурства, а именно – до восьми утра девятого июня, не спускался. Вахтёр совершенно этому не удивился, – все знали, что Плескач нередко ночует у себя наверху. Лукинов кивком отпустил опера. Для очевидного самоубийства работу тот проделал вполне качественную.