Подарок отца. Глава третья. Две невесты

Чтобы окончательно выяснить обстановку и прекратить возникшую мучительную паузу неопределенности, несмотря на присутствие сэра Томаса, робко спросила:

– Вы давно здесь?

Питер усмехнулся и испытывающе смотрел на неё, не отводя глаз, и совершенно не спешил с ответом.

Он наслаждался её смущением. Ровена выглядела просто великолепно с пылающими щеками, кокетливо выбившимися из косы локонами.

Гнев его постепенно стал улетучиваться. А по тому, как отвернулся смущенный, деликатный Томас, Ровена не могла понять, что именно удалось видеть им.

Но почему-то интуиция подсказывала, что они наблюдали всю картину и слышали, пожалуй, всё, слово в слово. Хотя какая теперь разница, думала Ровена и обреченно вздохнув, последние сцены были и без того слишком откровенны. Она целовалась с Джеральдом, и она не знала, как к этому отнесется Питер, но оправдываться точно не собиралась и, не дождавшись от него ответа, предположила самое худшее. Девушка решила, что бегство единственный и самый верный выход. Она украдкой осмотрела местность, но Питер перехватил этот беспокойный взгляд и сразу же припугнул её.

– Ровена, предупреждаю в последний раз, если замечу или заподозрю тебя в попытке к бегству, то непременно свяжу, а если мне придется ещё и по лесу гоняться за тобой, то к тому наказанию, которое тебя ждёт за побег из замка, прибавиться ещё и этот побег. Я ведь тебя предупреждал и притом не раз, что за побег тебя ждёт наказание.

Гнев поднялся в сердце девушки, мало того, она унижена тем, что распиналась перед Джеральдом, какой душка Питер и как этот негодяй ей не безразличен, этот самодовольный, напыщенный тип к тому же стал свидетелем её унижения, так он вдобавок угрожал ей каким-то глупейшим наказанием.

Она подняла к нему перекошенное от гнева лицо.

– Да кто ты такой, чтобы так со мной разговаривать? Что себе возомнил? Я сама себе хозяйка, куда хочу туда и иду. Куда пожелаю туда и побегу.

Питер положил ей свою руку, оставшуюся в перчатке на плечо. Она тяжелым грузом придавила девушку, а когда он сдавил пальцы, боль пронзила Ровену, но она, стиснув зубы, молчала.

Питер, слегка ослабив хватку, боясь, что делает девушке очень больно, произнес:

– Ровена, запомни, ты моя пленница, и повтори это за мной.

– Вот ещё, больше мне делать нечего, как за тобой повторять всякий вздор.

Он вновь стиснул её плечо, поражаясь её упорству, но она не проронила ни звука, а лишь попыталась освободиться, ежась от боли, но продолжала упрямо молчать.