Перунов век. Мировое древо

Но Людмиле, видимо, проще согласиться на ту судьбу, что выбрали родители. Вернее избрала мама, а отец в очередной раз не стал спорить.

А любовь? Это красивые сказки для детей. Да к тому же не в этом счастье. Всю жизнь княжне твердили, что она ничего не сможет добиться. Ещё как сможет, очень даже сможет. Со своими способностями станет искусным врачом, понимающим, думающим, который будет развивать свой дар, опираясь на научные разработки, сделает невероятное открытие и спасёт сотни жизней. Так мечталось в детстве.

Жаль, что детские мечты редко имеют что-то общее с реальной жизнью. Даже учёба закрыта. Может, это всё от того, что Людмила привыкла не перечить? А может хоть раз стоит.

Княжна вернулась к столу, села, взяла тетрадку и ручку. Написала пару строк и тут же их зачеркнула. Будущая жрица должна с лёгкостью писать вирши, но, кажется, этим талантом боги её не наделили. Словно заранее отрезали возможность обратиться к ним за помощью. Да Людмила бы и не просила, всего бы добивалась сама.

Но будущая служба при храме имела свои обязательства. Княжна написала ещё пару строк в прозе. Этот результат её устроил больше. Интересно, почему боги принимают славления только в стихотворной форме? Чем плоха проза? Людмила прочла написанное про себя.

От долгого сидения затекла шея. Княжна растёрла рукой затылок, потёрла виски, наклонила голову вбок: направо, налево. Но тяжесть в затылке не прошла. Лучшим решением был бы сон, но спать не хотелось. И будущая жрица продолжила мучить тетрадь и себя.

Когда пол и стол покрылись скомканной бумагой, а на листке перед ней был написан десяток четверостиший, Людмила позволила себе встать и размять ноги.

«Лада Матушка!

Да услышь меня! Да теплом согрей!

Надели меня женской мудростью!

Да скорейшего мне замужества!

Не оставь меня без любви и счастья»

– Не навреди, – закончила Людмила.

Слова, написанные на бумаге более менее сносно, при прочтении вслух теряли всю свою красоту и лёгкость слога.

Или же она просто не умеет не только сочинять, но и читать стихи.

На лбу девушки выступил пот, словно комната была сильно натоплена. Людмиле даже пришлось подойти к окну и распахнуть его, подышать воздухом. Кажется, обращения к Ладе княжну убивали. Хороша жрица, ничего не скажешь.

Шея не просто затекла, она горела. Возможно и не стоило четыре года назад, вместе с Лизой, тайком бить татуировки. И выбирать не нейтральную бабочку, а руну предка на шее.