Перунов век. Мировое древо

Нужно было сразу дать Громову по морде! Но умные дела, как и слова, приходят последними. В тот момент, когда обидчик уже пропадает с твоих глаз.

***

– Уж ты гой еси, Велес, Вещий Бог. Мудрости исток, божьих врат порог. Ты дозволь в сей день тебя славить…

Людмила сменила брючный костюм на красное платье и сейчас сидела в небольшом помещении храма. Совсем недавно подружкой невесты была она, а вот невестой – Лиза. Только церемонию беспардонно прервали.

– Неужели ты согласишься? – подруга стояла за спиной и расчёсывала чёрные волосы Людмилы деревянным гребнем.

Жрицы принесли его вместе с бело-красным кружевом, что служило фатою. – Он же тебя не любит.

Так сразу и не поймёшь, переживает или завидует. Да и сама хороша. У Лизы несчастье, а она хватается за любую возможность вырваться из дома. Подруге ведь всего не объяснишь.

– С его положением можно свадьбу и в Перунграде закатить, а не у нас на болотах. Зато сегодня хотя бы будет, что в «Имперграм» выложить.

Всё-таки подруга была отходчивая.

Её любая проблема могла вылечиться новым телефоном, новым платьем и новой фотографией. Людмиле бы так.

– И как ты будешь жить с нелюбимым? А спать?

А действительно, как? Солёные капли, собравшиеся у уголков глаз, бросились вниз, скатившись по щекам Людмилы.

– Я вступаю в предел рода моего. Я вступаю в предел круга моего. Я вступаю в предел и остаюсь там. Пусть будет благодатным каждый шаг в этом круге.

Людмила ступила босыми ногами на землю. Холодно и колко.

Стараясь смотреть под ноги, осторожно прошла между двумя чашами. В них полыхал огонь, призванный отгонять от невесты всякую нечисть. Жутко мешала фата. Она хоть и была лёгкой и кружевной, а всё же ограничивала обзор и заставляла смотреть на мир, как сквозь пелену. Будто Людмила находилась на грани между мирами.

Обогнув храм, она увидела невысокого и, как ей показалось, неказистого жреца со шрамами на лице. Он чертил в воздухе защитные знаки. Рядом с ним стоял Константин.

Громов облачился в крылатый военный мундир небесного цвета.

Синими птицами в империи называли лётчиков, что берегли чистоту неба над головой.

Девушка подошла совсем близко, и уже могла разглядеть его лицо. Медные волосы, всегда собранные и зачёсанные назад, сейчас были растрёпаны и спускались до самых эполет. Он осторожно взял её за руку. Его пальцы оказались на удивление тёплыми.

Жрец осыпал молодых зерном и окропил водой. Затем поджёг пучок сухих сборных трав.