Перунов век. Мировое древо

– Что это?

– Мои научные труды, моё наследие.

Юра, вероятно, уже отошёл от увиденного и был готов к более радикальным мерам. Напарник медленно направился в сторону Авсеньева.

– Позвольте с вами побеседовать несколько иначе.

– У вас есть разрешение, господа?

– Вы же так хотели помочь следствию, оставим это между нами, – Юра подошёл к врачу совсем близко.

Напарник выбросил руку вперёд, но Степан Алексеевич словно этого и ждал. Врач перехватил его руку и с силой сжал, Юра рухнул на пол.

Степан Алексеевич дёрнулся в сторону выхода из комнаты, но Михаил перегородил ему дорогу.

Сергей бросился на врача и попытался его удержать. Степан Алексеевич ухватил того за руку и сжал, но молодой человек не рухнул, как Юра. На лице дружинника вспухли жилы, однако сознание он не потерял.

Если Авсеньев позовёт на помощь, то они уже ничего не сделают против его людей, а те с радостью умрут за доброго хозяина, в этом Михаил не сомневался.

Благов отыскал на поясе ошейник и метнулся на помощь к Сергею. Авсеньев не успел среагировать, и блокатор дара оказался застёгнут у него на шее. Активация прошла мгновенно: препарат, растекаясь по венам, ослаблял, а потом и вовсе не давал дару проявляться.

Михаил нажал на пульт управления, удар током пронзил задержанного, и Авсеньев скорчился на полу от боли. Убедившись, что врач уже никуда не денется, Благов бросился к Юре. Огромный медведь медленно, но приходил в себя.

– А говорили, что дар слабый…

– Я не чувствителен к другим способностям. Не думаю, что на долгое время, но могу продержаться, – Сергей брезгливо поправлял помятый в потасовке костюм.

– Благодарю, вы нас спасли.

Когда Юра пришёл в себя, они с Михаилом усадили Авсеньева в кресло. Тот отошёл от удара и даже пытался хамить:

– Не обляпайтесь! Читайте-читайте, законники. Это ваши законы.

Михаил поморщился, но всё же заставил себя зайти в голову к Степану Алексеевичу. Сопротивления, как и дара, больше не было никакого.

Маленький мальчик и девочка купались и загорали на этом самом озере. Горели костры купальской ночи, и вышел первый неловкий поцелуй. Они бежали через леса, спали ночью под открытым небом. Их схватили.

Мужчина, страшный и косматый, такой в которого превратился сам Степан Алексеевич, делал аборт девчонке.