Перунов век. Мировое древо

Мальчик смотрел, ему дали досмотреть до конца, не разрешили отвести взгляд, когда он пытался это сделать. Ослабленную девочку отдали стражам порядка, её увезли. Он больше её не видел.

Но в один миг многое изменилось. Сознание возвращало из недр страшные, но тёплые воспоминания. Он встретил девушку: хрупкую, с чёрными волосами, так похожую на первую запретную любовь. Они проводили дни и ночи вместе. Она прекрасна, как весенний цветок. Его переполняло счастье.

Дрожащим голосом она сообщила ему, что беременна.

Мгновения радости сменил животный страх. Они снова убили бы её, отняли его наследие и растоптали эту красоту. Но он сохранил их, помог им обоим избежать боли, которую принесли бы с собой эти хранители законов.

Малыш навсегда остался с ним, он занял место рядом со своими братьями и сёстрами. Степан Алексеевич сам извлекал их из тёплой материнской утробы и давал им новую жизнь. Все они – это его гордость, его будущее. Пока мать безмятежно спала на столе, их ребёнок уже видел этот мир. Когда малыш оказался в безопасности, пришло время помочь и его матери.

Аккуратный поцелуй в губы и нежное поглаживание шеи даровали ей ещё около двух часов сна. Этого всегда хватало, чтобы привести её уставшее тело в порядок, переодеть и довезти до места. Его дар как всегда работал безотказно.

На его руках они смотрелись ещё миниатюрнее. Ветер на крыше играл с их волосами и развевал платья. А как очаровательно они улыбались! Он любовался ими до самого конца.

– Что там, Миша?

Благов покрутил головой и вынырнул из сознания, разорвав контакт.

– То, что сделали с вами неправильно. Но вам не следовало убивать неповинных девушек.

– Моя беда. Я участился. Когда их гибло по одной в год, никому не было и дела.

– Вот подонок, – Юра с размаху ударил Авсеньева по лицу.

– Юрий Павлович, он уже в ошейнике, мы не бьём арестованных, – Андрей Петрович Громов возник на пороге в окружении двух своих дружинников.

Крышевский аж поперхнулся, Михаил покачал головой. Благов был уверен, что губернатор Москавы в курсе всех методов Тайного Департамента.

– Его ждёт суд. Хотя я бы предпочёл убить его на месте, – Юра занёс руку в притворном ударе, и врач зажмурился.

– Мы не можем так халатно относиться к нашему законодательству. «Убить на месте» – неприятно это слышать от человека облечённого властью. Мы отправим его подальше от города и столицы. Из вольных или дворян никто же не погиб? Нам будет жаль потерять такого ценного чародея.