Аз Бога Ведаю!

Тоска и предчувствие сдавили сердце княгини, впервые, как родился Святослав, покинул князь и жену с сыном, и Киев. Даже соколиную охоту – любимое занятие – оставил и на берлоги космачей не ходил с рогатиной. Отчего сейчас, ни словом не обмолвившись, вдруг поехал в дальнюю дорогу? И не простился…

Прошла неделя, другая, и вот однажды на заре дверь княгининых покоев резко распахнулась и голос прозвучал из темноты, словно из колодца:

– Вставай, княгиня! Твой муж, Великий князь, убит!

Она бросилась к двери – за нею пусто…

– Кто ты? Кто весть принес?!

Под воровским шагом заскрипели половицы в сенях и стихло все: затаился черный вестник! Стремглав она помчалась в сени и тут настигла вора, отнявшего покой!

Перед нею оказался Асмуд, кормилец Святослава.

Храбрый в прошлом муж, много раз меченный супостатом, вдруг задрожал и в ноги повалился.

– Не вели казнить! Помилуй!

Княгиня кликнула палача: чтобы не множить скорби и черных вестей, обычай требовал отрубить Асмуду язык и заключить до смерти в сруб.

– Кто вложил в твои уста черную весть? – спросила его княгиня.

Кормилец молчал, в старческих глазах блестели испуг и слезы. Палач явился на княжеский двор с клещами и ножом, встал, ожидая знака. Позрев на клещи, Асмуд в последний миг попытался спасти свой язык, который был ему теперь дороже меча.

– Свенальд послал меня! Мне жребий выпал – нести черную весть.

– Кто ладу погубил?

– Древляне, матушка! На Уж-реке!

– На Уж-реке? – встрепенулась княгиня. – Откуда жало, если змея безъядна?

– Не знаю… Пощади!

– Добро… Ступай… – Заледенела душа, очи замерзли, и слеза, упавшая на пол, зазвенела хрусталем.

– Благодарю, матушка! – ожил Асмуд и вдруг зашептал: – Змея в твой терем вползла! Ко княжичу в светелку! Лови ее!

Опалило огнем голову! Не чуя ног, бросилась княгиня к Святославу. Чудилось, как скверный гад, обвив княжича, готовится вонзить свое кривое жало… Подобно ветру, влетела она в спальню и позрела у постели сына наложницу Креславу! Стоя на коленях перед ним, играла на рожке, а княжич внимал и пытался ладонями поймать звуки, словно птиц.

Прельщенный игрой, он не слышал ни шагов, ни ветра, что ворвался вместе с княгиней. Мерзкая Креслава, как змея, очаровала Святослава!

Княгиня вырвала рожок, будто жало, и бросила на пол.

– Как ты посмела явиться сюда? Под страхом смерти тебе заказан путь!

Всегда покорная наложница тут вдруг дерзким взором окинула княгиню и, космы растрепав свои, пошла на приступ.