Дива

Народ поездами поехал! А потом вышел разлад…

– Все равно не доказано! – уперся попутчик. – Дракоши уверяют, лешего привели!

– Дак Борута щупал – лешачиха! Тварь она гулящая!

– Ладно тебе! Боруту если послушать!… Кто еще видал, что гулящая?

– А цё к мужикам только пристает?

– К кому приставала-то? К Эдику, что ли? Так к Эдику и мужики пристают.

– Деда Мороза совратила – терем покинул! Снегурку свою назначенную бросил. А она ведь уже с пузом была! Надеялась, замуж возьмет. Теперь к губернатору иск выставила, алименты платить.

Потому как дед Мороз, лицо сказочное, не настоящее, по лесам скрывается, документов не имеет. А губернатор – избранное голосованием.

– Голосованием, значит тоже сказочное лицо!

– Но алименты пообещал не сказочные…

Эта житейская история как-то приземлила поэтичность образов, и попутчик перевел дух.

– Теперь нового деда Мороза привезли. – скушно сообщил он. – Нашли артиста еще здоровей. Такой лешак!… Этого в строгости держат, по договору, там все прописано.

Снегурка ему положена разовая, привозная на праздник. И чтоб с дедом ни-ни! Отснегурила и уехала. Сам губернатор по конкурсу выбрал, чтоб детям нравилась, а не деду Морозу. Прежний-то, кроме назначенной, еще десяток местных снегурок держал. И в своем тереме морозил! Поморозит и бросит, разбаловался совсем мужик, развел бардак.

– Вот и наскочил на лешачиху! – подхватила его жена. – Сейчас весь дедморозовский штат поменялся. Правда, ребятишки новую снегурку за Бабу Ягу принимают…

– Страшная потому что.

 – вставил попутчик. – Настоящая нечистая сила. Зато никакого искушения деду.

– А то ведь до чего дошло! – Забывшись, воскликнула тетка. – Старая-то, снегурка, принародно чуть губернатора не совратила!

– Вот что ты несешь? – заругался муж. – Откуда там народ? Никто ничего не видал! А не видал, значит, и не было!

– Хочешь сказать, лешачиха к самому губернатору не приставала?! – брякнула тетка и опомнившись, прикрыла рот ладонью.

 – Прости, господи…

– Да к нему же приставала Дива Никитична!

– Это он приставал к Диве, дура ты!

Должно быть, оба проболтались в азарте, выдали пижменский секрет, но слово вылетело. Зарубин знал про вдову от Фефелова, но сделал вид, будто ничего о ней не слышал.

– Я что-то запутался. – сказал он. – Дива лешачиха, а Дива Никитична кто?

– Вдова председателя.

– У нас председатель колхоза был герой труда, Драконя.