Дива

– Дважды герой, Алфей Никитич, царство ему небесное…

Объяснили и как-то насуплено умолкли. Зарубин плеснул коньяка в стаканы, чтоб оживить разговор.

– Неужели к самому губернатору лешачиха приставала?

– С чего бы еще шум-то начался?…

– Губернатор у нас лысый. – сообразно своей логике, пояснила тетка. – Значит, мущина жаркий, по чужим подушкам прическу вышаркал. Так эта тварь его по плешинке погладила и титьками потерлась…

– Борута не видал, чтоб гладила! И терлась об лабаз.

– Зато другие видали! – огрызнулась та. – И у него стали волосья расти. Сначала вся макушка заросла, потом ниже поползло.

– Вот что несешь? Откуда ты знаешь, куда поползло?

Тетка окончательно воспряла.

– Егеря с ним в бане парились, видали. Говорят, весь мохнатый стал.

– Он давно уже мохнатый! Порода такая…

– А от чего, скажешь?!

– Библиотекарша говорит, денег на культуру не выделяет. Вот и оброс шерстью.

– Их на культуру никогда не выделяли! Никто не обрастал… Дива погладила!

Попутчик спорить больше не стал, неторопливо выпил коньяк и рассказал историю, вообще уже фантастичную.

Егеря Недоеденного прикормили крупнейшего кабана с трофейными клыками – что тебе бивни мамонта! Разумеется, Костыль доложил губернатору и тот примчался прямым ходом из Кремля, где отчет держал – вот что значит ловчая страсть. Недоеденный сам вызвался сопровождать охоту, сели на лабаз вдвоем, а губернаторского начальника охраны Кухналева с крупнокалиберным карабином посадили на опушке леса с подветренной стороны, чтоб страховал, подранка достреливал и посторонних не пускал.

Солнце на закат, в кристальном воздухе даже кипрейное семя на пушинках замерло: на русском севере бывает такое состояние природы, будто в невесомости сидишь и тишина, даже дышать боязно. И вот на сумерках вдруг слышат, зубовный скрежет, значит, секач вышел и уже кормится! Только в каком месте на поле, не разберешь, овес высокий, да еще подсеянным горохом перевитый, ничего толком не разглядеть.

Вроде, есть черное пятно, и движется, но в потемках не понять, что за животина. Не раз бывало, вместо кабана медведя стреляли и наоборот. А то и лося случайно валили – у них как раз в это время гон, ползают в поисках соперника где угодно. А ночными прицелами губернатор принципиально не пользовался и другим не велел, считая, что всякому зверю надо дать шанс.