Сокровища Валькирии. Птичий путь

– Последний да будет первым! – повторил он, как мантру, уклоняясь от прямого ответа.

И Филин, со своим толстым, обшарпанным «ядерным чемоданчиком» ожидавший шефа, согласно покивал, тараща круглые, немигающие глаза.

Смотрящего провести было трудно.

– И что же такое вы им рассказали? Чего не знаю я?

Они разговаривали, как двое глухих.

– Миша, я вас умоляю! Ищите гения!

– Наверное, это у вас лучше получится. – Смотрящий глянул на Филина. – С такими-то профессионалами…

– У моей службы своя задача, – перебил его Оскол.

 – Она занимается аналитической работой. А потом, это старые, заслуженные люди, пенсионеры. Тут же нужны быстрые ноги и зоркие очи. Привлеките Корсакова – он засиделся у вас в охране, а я вижу в нем потенциал.

Начальник личной разведки опять отстраненно покивал, словно налагая визу на решение шефа.

Открывали технопарк так же поспешно, как и принимали решение на совещании, с широкой рекламной помпой, при большом стечении прессы, которая снимала и писала что прикажут, но, будучи в душе свободной, исподволь и сразу же окрестила Осколково Кукурузой – вероятно, по аналогии с хрущевским кукурузным проектом, либо оттого, что на вспаханных нивах пробивались дружные всходы этого чудодейственного растения.

Приглашенные иностранные журналисты конечно же порезвились на эту тему, снимая пустые глазницы окон институтских корпусов на фоне зеленеющих полей. Свои борзописцы поиронизировали насчет попкорна, но ни один их шпионский глаз не узрел, ради чего все затеяно. Те и другие одинаково посчитали – Братья Холики обеспечивают себе славу поборников передовых научных достижений и хотят остаться на второй срок.

Как прикрытие годилось и это…

3

На миг, словно крупная гибнущая рыба, блеснула чешуйчатым боком мысль, что так не должно быть, все получается как-то уж слишком просто, слишком достижимо, но рассудок уже не повиновался, ибо она произнесла то, что и должна была произнести в этом случае. И сопротивляться ее слову – впрочем, как и руке – стало бы преступлением.

Изумрудные глаза Белой Ящерицы светились в полумраке точно так же, как тогда, в подвальном окне флигеля музея Забытых Вещей…

Сколот вложил пальцы в венец, отделил первую прядку и неумело коснулся ее зубьями гребня. Волосы Роксаны словно озолотились и рассыпались по обнаженной спине, источая желтый свет. Далее все было как в дорожной дреме, когда явь смешивается со сном и их уже не различить.