Удар «Молнии»

 – Он маленький и трусливый хам, мелкий человек. Даже застрелиться не мог. Пусть переживает. Переживания делают из мальчиков мужчин.

Эта ее жесткость казалась тогда Головерову капризом…

Теперь же, анализируя ситуацию, он убеждался, что женский глаз был зорче: маленький этот человечишка, но облеченный властью, как нельзя лучше годился для негласного присмотра за Глебом. Посещения участкового диктовались не любовью, не ревностью и не исполнением служебных обязанностей, а обыкновенной проверкой. Его могли завербовать в филеры, даже не посвящая в суть дела.

Влюбленные мальчики так себя не ведут…

Осторожно, чтобы не слышала «мягкая игрушка», он вошел в свою квартиру, достал записную книжку, где были закодированы адреса и телефоны всех бойцов «Молнии», затем соорудил примитивную химловушку, вылив полфлакона чернил под тонкий коврик у двери с внутренней стороны, – если кто-то войдет без него, обязательно наследит и в квартире, и на лестничной площадке. После этого он спустился вниз и условным звонком позвонил «мягкой игрушке».

Она уже беспокоилась – двенадцатый час ночи. Она работала в первую смену, пришла домой в три часа дня и еще не видела Глеба.

– У тебя что-то случилось, – сразу же определила она, хотя Головеров делал веселый, безалаберный вид.

– Я полюбил другую, – полусоврал, полупризнался он.

– И у меня есть одна странная новость, – вдруг сообщила «мягкая игрушка». – Сегодня шла с работы, и ко мне приклеился один приятный мужчина, яркий брюнет.

– Он тебе понравился?

– Понравился бы, – с удовольствием сказала она, поддразнивая Глеба.

 – Чувствуется, очень темпераментный, дерзкий… Но я не люблю черных. К тому же он – голубой… Черный – голубой. Оригинально?

– Почему ты так решила?

– Больше интересовался тобой. Извини, я сказала, что у меня есть муж. Тебя имела в виду… Едва отвязалась, не хотела показывать, где живу. Но мне думается – он знает.

– Знает, – согласился Глеб.

– И стало почему-то страшно за тебя, – призналась «мягкая игрушка». – Почему ты не раздеваешься? Я давно приготовила ужин.

– Извини, мне снова придется ехать в гараж за машиной… А потом я исчезну на одну ночь. Всего на одну.

– Хорошо, милый, я не спрашиваю зачем. Но прежде накормлю ужином.

Почти насильно она стала снимать с Глеба куртку, он подчинился: до закрытия метро можно успеть. И тут «мягкая игрушка» заметила, а точнее, ощутила тяжесть пистолета в кармане, ощупала его, спросила настороженно:

– Зачем тебе оружие, Глеб?

– Я же воин.