Интриган. Новый Петербург

 – Как и вы. И все остальные. Но пока что мои агенты находят только мелкую контрабанду и попытки уклоняться от налогов. Только и всего.

– Что ж, – я встал и небрежно поклонился. – Больше мне добавить нечего.

– Не забывайте о своем главном козыре, – напутствовал особист. – С представителями закона никто работать не станет. А вот с благородной семьей – очень даже.

В особняке адмирала нас ждали три увесистых кейса из черного дерева и с кодовыми замками.

В одном лежали десять тысяч – компенсация за спаленное кабаре.

Во втором – пять тысяч на оперативные расходы.

В третьем – толстый лист атласной бумаги, исписанный красивым каллиграфическим почерком и украшенный родовой печатью.

Первый и последний спрятал под сиденьями в авто – если все пройдет, как задумано, долго им там лежать не придется. А содержимое второго рассовал по карманам, свистнул Марку и велел катить к цирюльнику, а затем – к самому дорогому магазину одежды во всем припортовом районе.

Подстригшись под модные полубоксы, купили роскошные тройки из темного сукна и снарядились по полной программе для важных переговоров.

Котелки, золотые часы на цепочках, трости с набалдашниками из слоновой кости.

В оружейной лавке оставили ржавые наганы и взяли крупнокалиберные серебристые револьверы.

Розовую кроху вернули Механику, и там же «по знакомству» приобрели длинный роскошный кабриолет – блестящий, цвета обсидианового скола и внешним видом напоминающий Morgan Plus 8.

– И запомни, – сказал брату, который выглядел так, словно укололся концентрированной радостью и азартом.

Глаза блестели, что фары, ноги выплясывали чечетку на педалях, а пальцы неистово наглаживали обтянутый кожей руль. – Не смей вести себя, как уличный босяк. И не вздумай опозорить меня и наш род. Ты слишком долго прозябал на дне. Сегодня я покажу тебе берег.

Во всем этом великолепии подкатили к изысканному ресторану, где по сообщениям окрестной шпаны, любил обедать Хмельницкий-младший.

Швейцары в желтых ливреях отвесили нам поклоны в пояс и распахнули стеклянные двери.

Стоило переступить порог, как звон вилок и бокалов стих, а все внимание немногочисленных посетителей нацелилось на нас, как дула винтовок.

Мужчины хмурились в ожидании беды, леди перешептывались между собой, бросая на нас взгляды, полные смеси страха, любопытства и страсти.

Даже музыканты прекратили играть, и в воцарившейся тишине мы подошли к барной стойке, гулко стуча подбитыми каблуками.