Интриган. Новый Петербург

– Я не пытаюсь вас шантажировать, – хотя на самом деле пытался, ведь шантаж – излюбленный прием любого шпиона. – Я лишь прошу помочь спасти человека, который меньше всего заслуживает зла. Без вас я не справлюсь. Считайте, что Афина – заложница вашего решения. Так что мы в равных условиях, вождь.

– С чего вы взяли, что я вообще знаю гиравас?

– Кого, простите?

– Мятежников. Повстанцев. Борцов за свободу. Тех, чьи скальпы вы покупаете за сто рублей. А за живого готовы отдать тысячу. Но не для того, чтобы посадить в тюрьму.

Ведь законы бледнолицых – только для бледнолицых. А для того, чтобы замучить и затравить, как дикого зверя. Но я, как видите, смирился с новой судьбой. Не мешаю вашим делам и даже ношу вашу одежду. Так с чего вы думаете, что я с ними знаком?

– Думаю, вы не просто их знаете. Вы их покрываете, защищаете и снабжаете едой. Без вас они бы здесь не выжили. И не смогли бы докучать Пану.

Но их борьба, как мне кажется, это не попытка вызволить соплеменников из плена.

С их оружием и снаряжением это попросту невозможно. Это борьба поколений, Эйра. Борьба буйного духа юности против смирения и покорности.

У вас, как у вождя, должен быть наследник. И я сильно сомневаюсь, что он гнет спины на полях. Именно его отряд совершает набеги – чтобы в первую очередь показать вам, как ведет себя истинный ильвас. Чтобы доказать, что есть иной путь, кроме ярма.

Что развешанные в доме колчаны и ткани – это не сувениры для праздных гостей, а наследие великого прошлого, за которое не грех и жизнь отдать.

Верно, Эйра? Вожак повстанцев – ваш сын?

Старик вскочил и нацелил винтовку мне в лоб.

Глаза в гневе сузились, на скулах вздулись желваки, палец задрожал у крючка.

Уверен, если бы я проявил слабость, если бы попытался его успокоить или молил о пощаде, он бы наверняка выстрелил.

Но я лишь с легкой усмешкой смотрел на него, всем своим видом давая понять, что я прав, но моей правоты не стоит бояться.

– Кто вам сказал? – процедил вождь.

 – Вы за этим сюда пришли? Хотите урвать самую большую награду? Сколько сейчас стоит голова моего мальчика? Месяц назад ее оценили в десять тысяч.

– Вы мне сказали, – спокойно произнес в ответ. – Хоть даже не догадывались об этом.

– Не дерзи мне, чужак. И не надейся на свое колдовство. Я тоже шаман. И умею заговаривать стрелы, чтобы те пронзали любые щиты. В том числе и волшебные.

– Ходят слухи, что народы, близкие к природе, сложно обмануть.