Я и моя суккуба

Жаль, пропадут, – я покосился на предплечье и удостоверился, что фиал полон, после чего возопил во всю глотку: – Арграхира!!

Несмотря на ожидания, все прошло более чем спокойно – не грянул гром, не разверзлась дыра в полу, не полыхнуло адское пламя, а комнату не заволок серный дым. Суккуба просто возникла из ниоткуда в кресле напротив и, кажется, призыв отвлек ее от наведения марафета. Прислужница сидела, закинув ногу на ногу, и шлифовала точильным бруском небольшие черные коготки, от которых при каждом движении слетали снопы ослепительных искр.

– О, привет, педик, – вот так нынче встречают хозяев и повелителей. – Что это за карлик? Твой парень?

– Помоги мне! – возопил я и забрыкался изо всех сил.

– Как? – Хира растопырила пальцы и с прищуром осмотрела плоды своих трудов. Меня же, к слову, до сих пор не удостоила и взгляда.

– Прогони эту поехавшую!

«Поехавшая» тем временем «отвисла» после короткого ступора, сориентировала скрипты на изменившуюся обстановку и сиганула мне за спину.

– Бесовье семя! – заверещала Эрис, запахнув платье.

– Ну же! – не унимался я, не желая ни секунды оставаться в компании сумасшедшего непися. – Сделай что-нибудь!

– Р-р-р… – лениво прорычала суккуба и принялась за другую руку, уделяя внимание исключительно маникюру.

– И это все?! – внутри аж заклокотало от страха и возмущения, ведь от единственной надежды проку оказалось меньше, чем от кружевной салфетки.

– Ну а чего ты хочешь от нулевого ранга? Ты даже не посадил меня на поводок.

И выдула все, прежде чем я успел заорать:

– Не пей, отрава!

– И в самом деле, – бутылка со скоростью метеора просвистела в угол и разбилась на мелкие – не больше песчинки – осколки. – Редкостные помои. Другое дело – серное азоргалское. Или хуф-хуф шестисотлетней выдержки… – Хира причмокнула.

Меня трясла горячка на грани с агонией, но в памяти отложились эти слова.

– Убирайся, тварь! – крикнула Эрис и схватила меня за волосы.

Вдоль шеи вновь скользнул стальной холодок, но в этот раз куда острее предыдущего. Черт знает, где людоедка раздобыла второй нож, но он ничем не уступал оставленному на столе разделочному клинку. Было нелегко, но я приложил все усилия – и телесные, и душевные – чтобы перестать дрожать и унять кадык, ходивший ходуном в опасной близости от лезвия.