Личное задание

Плохо пропеченный блин смотрелся бы рядом не хуже. Возможно, когда лицо выглядывало из дорогих костюмов с подставными наплечниками, оно становилось более значительным.

Закурив, мужчина в джинсах продолжал следить, как непринужденно пердящий герой нового времени важно плывет по своим двенадцати соткам, сопровождаемый свитой из зеленого боксера, щетинистого баскетболиста и примкнувшего к ним пса. Отбросив редковатую челку с глаз, он остановился посреди участка и принялся водить руками, что-то поясняя охранникам, дружно кивавшим, как китайские болванчики.

Вернее, болваны – с такими здоровяками уменьшительные суффиксы как-то не вязались.

Наверняка посреди владений планировался обязательный плавательный бассейн. На теннисный корт общая площадь размахнуться не позволяла, да и социальный статус соседа. Вот нагребет бабок побольше, выкупит еще несколько участков, тогда другое дело.

Словно прочитав чужие мысли, блондин в расписной гавайской рубахе-распашонке и бермудских шортах повернулся и принялся обозревать смежную территорию, на которой одиноко возлежал в продавленном шезлонге мужчина в линялых джинсах.

Требовательно ткнул в этом направлении пальцем. Мол, покупаю. Боксер занервничал. Вероятно, ему не хотелось, чтобы хозяйские денежки достались недавнему обидчику. Он тоже стал жестикулировать, увлекая внимание шефа в противоположном направлении.

Там, полуприкрытый зеленью, виднелся тот самый домик, в окне которого на рассвете мелькнула благодарная зрительница случайной потасовки. Мужчина невольно скользнул взглядом по обращенным к нему окнам второго этажа, и ему показалось, что за одним из них произошло неуловимое движение.

Не знакомых друг с другом мужчину и женщину разделяли лишь десятки метров чужой территории. Мужчина отвел глаза от дальних окон и невесело усмехнулся. Странное дело, но от этой улыбки его лицо стало еще более угрюмым и замкнутым.

Что за глупости лезут в голову на одуряющем солнцепеке! От симпатичной незнакомки его отделяло многое, слишком многое, чтобы это расстояние можно было выразить в метрах или годах.

Ведь между ним и всем остальным миром стояла невидимая, но непреодолимая стена.

Мужчина надеялся, что рабочие скоро возведут настоящую кирпичную ограду, которая избавит его от вида соседского поместья. Но еще больше ему хотелось остаться одному на целом свете.

Так всегда случалось с ним, когда он вдруг оказывался вне привычной игры. И в такие дни вся дальнейшая жизнь представлялась ему аутом, полным аутом.