Деградация. Свои люди

Но ты поешь, а? Я старался…

Маша снова покосилась на Алексея, но взяла тарелку, и зачерпнула ложкой бульон, стараясь избежать плавающих размякших кусочков сухариков, но все же отправила ее содержимое в рот.

– А ты прав, на вкус это лучше, чем выглядит. Спасибо. – Заметив, что Алексей явно стал довольным от похвалы, добавила: – Добрый ты.

– Пожалуйста, – Алексей засмущался еще больше и налился краской.

– Там еще бульона–то много?

– Добавки принести? Сейчас!

– Нет! Это бы съесть! – остановила она сорвавшегося уже было с места Алексея.

 – Я оклемаюсь, нормальный суп сделаю из того, что осталось, у тебя там полный холодильник продуктов. Надеюсь ты сухари в него не высыпал?

На следующий день Маша пришла в себя, почувствовала себя намного лучше, и выполнила свое обещание, приготовив суп, салат и полноценное второе. Вечером она снова засобиралась уходить, но Алексей опять запротестовал и проводил ее к постели, хотя она не сильно–то и хотела ложиться и пыталась упираться, впрочем, не очень активно.

– Смотри телек, ты еще не в порядке, – сказал он, включил телевизор и сунул ей пульт в руки.

– Я уже в порядке, – улыбнулась Маша. – Алеша, – она взяла его руку, вынула из нее пульт и убрала его в сторону, но его руку не отпустила, – почему ты со мной возишься?

– Себя вспомнил. Только тебе, похоже, еще больше досталось. Я тебя пожалел.

– Не надо меня жалеть…

– Не кипятись. Каждому нужна забота, тепло…

– И любовь… – добавила она.

– Да, и любовь, – сказал Алексей и повернул голову и кивнул в сторону телевизора.

 – Но я ее только там и видел последние два года.

– Эй, ты сейчас не туда смотришь, – сказала Маша, аккуратно повернув его лицом к себе. – Я здесь, – она придвинула его голову к себе и поцеловала в губы. Затем немного отстранилась, и спросила: – Ты раньше девушку целовал?

– Нет, – совершенно растерянно ответил ей Алексей.

– Я так и подумала, целоваться ты не умеешь. Но я научу.– Ты, выходит, умеешь? Маша вздохнула, и сказала:

– Не порть вечер.

Улыбнулась и снова его поцеловала, прежде он что–либо ей ответил.

…Отец Алексея обнаружил их, спящих в обнимку, утром. Немного позже, уже на кухне, он кричал:

– Тебе шестнадцать лет, не рановато девок в постель таскать начал? Сколько ей? – спросил он, скептически оценивая Машу.

– Мне шестнадцать, – ответила она, глядя в пол.

– Ну конечно!

– Паспорт в сумочке, можете посмотреть, – не поднимая взгляда, чуть слышно проговорила Маша.