Пока не пришла Судьба

Так вот даже этим бесценным в своём труде рабочим приходилось бросаться в сторону, когда мимо пролетал на курьерской скорости очередной некто, чья блестящая потом лошадь выбивала копытами искры гравия из покрытия (не ехать же, в самом деле, по мощёному, стирая подковы!).

Однако, не все из тех, кто мог позволить себе скакать по центру шоссе, были в то утро так бешены и нетерпеливы. Шагом – даже как будто излишне неторопливым – ехал не слишком большой, но впечатляюще выделяющийся караван карет и крытых фургонов с всадниками во главе, по бокам и в хвосте.

Впереди всех на беспокойном вороном коне с богатой сбруей – сравнительно молодой черноволосый аристократ весь в белых одеждах с длинным плащом, застёгнутым пряжкой в виде золотой пятиконечной звезды, кстати, перевёрнутой, с наконечниками копий, торчавшими из её внутренних углов. Он держался в седле прямо, чуть расслабленно, мягковато; неторопливо оглядывался по сторонам, едва-едва поворачивая гордо поднятую голову и чему-то еле-еле улыбаясь почти одними только глазами. Одежды его – даже сапоги! – были настолько белыми, что практически нельзя было поверить в их реальность: либо он то и дело чистился и переодевался, либо всё то – мираж.

Кортеж всюду сопровождали взгляды, источавшие то восторг, то – чаще – смущённое смирение, а иначе – смесь того и другого. Всадник в белом иногда кивал в ответ кланяющимся и машущим беретами людям, свита же его, кажется, была безучастна. Вдруг он остановился и, глядя куда-то вдаль, поднял руку.

– Стоять! Сеньор Мольтанни приказал остановиться! – пронеслось вдоль процессии; лошади вразнобой цокнули подковами и стали.

Едва только это произошло, и всадник в белом развернул коня к головной карете, как открылась её левая дверца, и оттуда с криками и какими-то полупристойно-неуместными движениями выскочила девочка.

– Там птицы! Там птицы! – закричала она, бегом устремляясь к обочине.

– Альмитта! Ну-ка стой! – всадник в белом подскакал и перегородил ей дорогу. – Какие птицы?

– А! Мне не видно! – продолжала она кричать, подпрыгивая и обегая лошадь.

Всадник безнадёжно выдохнул и соскочил с коня, придержав девочку за плечи:

– Альмитта, если я приказал остановиться, это не значит, что нужно сразу бросаться вон из кареты. Что за птицы?

Девочка показала рукой в сторону поля слева от дороги, над которым кружилась стайка каких-то птичек, то и дело снижавшихся, но тут же смешно и нелепо шарахавшихся в стороны от костлявых метёлок одетых в лохмотья пугал.