Там, где твое завтра

– Откуда информация? – Физичка с любопытством просматривала реферат.

– У меня книга есть. – В груди шевельнулась гордость. Я видел, что физичка заинтересовалась. – Там еще много чего.

– Принеси посмотреть. – Голос Шлейфман был необычно мягким.

– Да. Конечно.

– Но хочу отметить, что пять я тебе все равно поставить не могу. Доклад интересный, но только четыре. На пять ты, Земцов, физику не знаешь.

Из параллельных классов потом рассказывали, что мой доклад Шлейфман ставила в пример и даже что-то из него цитировала.

Это могло бы быть утешением, но уж очень слабым.

Через два месяца, когда четвертные оценки были выставлены и, вполне предсказуемо, по физике вышла тройка, я набрался смелости и решил напомнить о книге, которую дал почитать.

– Людмила Борисовна, – боже мой, знал бы кто, как я волновался, я боялся ее настолько, что даже напомнить о книге было настоящим испытанием, – а вы мне книгу когда вернете?

– Какую книгу? – Физичка посмотрела удивленно и, как показалось, даже раздраженно.

– Про молнии. Я вам почитать давал. – Я чувствовал, что вспотели даже ладошки.

– Не давал ты мне ничего. – Она отвернулась, уставившись в журнал.

Этот урок был одним из первых в цепи познания жизни. Оказалось, что даже те, кому доверять нужно по умолчанию, умеют замечательно, непринужденно и очень даже неожиданно врать. Ответ лишил не только дара речи, но и развеял некоторые детские заблуждения о нравственном облике учителя. Вечером, прогуливаясь около школы, я безумно хотел швырнуть в окно физички камень, но храбрости так и не хватило.

Через неделю это сделал кто-то другой. Справедливость пыталась пробиваться даже такими, совсем не стандартными методами.

В аттестате красовались две тройки. К физике добавилась русская литература, что стало сюрпризом даже для меня. Увы, сотни прочитанных книг не помогли написать сочинение без ошибок. Еще одна аксиома о том, что много читающие люди пишут без ошибок, мною была опровергнута окончательно и бесповоротно.

Судя по тому, как начинался жизненный путь, моя миссия заключалась в том, чтобы из чего-то правильного и логичного создавать исключения. По словам папы, провал был полный и окончательный. На семейном совете решили единогласно: поступать нужно на «Промышленную электронику». Специальность перспективная, для парня в самый раз. Но, как оказалось, даже физику я учил напрасно. Уже на первом экзамене по математике случился конфуз в виде двойки.