Аризона на троих. Семь камней Кецалькоатля

Это молчаливое покачивание было настолько многозначительнее, первого «да», что Генри ощутил озноб от предчувствия прикосновения к великой тайне, но скептик в его душе ещё не сдавался:

– Моя русская бабушка рассказывала мне в детстве сказку, в которой некий царь, желающий избавиться от героя, посылает его туда, не знаю куда, чтобы он нашёл то, не знаю что. Похожая ситуация. Не находите?

– Ничего похожего. Я знаю, что ищу.

– Вы знаете! – возмущённый безапелляционностью профессора, Генри воздел руки к потолку.

 – Да ведь даже неизвестно существовала ли она на самом деле или нет. Один единственный человек две с лишним тысячи лет назад упомянул о ней, и человечество с тех пор будто с ума сошло. А если Платон придумал её? Если это была просто утопия? Мечта об идеальном государстве? Художественный вымысел?

Генри уже забыл о том, что он беспристрастный репортёр и почти кричал, чувствуя себя ребёнком, который специально не верит россказням взрослых, чтобы те начали его убеждать и рассказывать в подтверждение всё новые и новые истории, чтобы он мог, наконец, рассеять сомнения и радостно захлопать в ладоши: «Ура, она существует!».

Два года назад он прочитал книгу Игнатиуса Доннели, и она его просто потрясла, но с тех пор прошло время, книга забылась, ничего нового не произошло, а Атлантида осталась такой же далёкой, как и была. И вдруг эта встреча с профессором и этот разговор.

Но профессор, к глубокому разочарованию молодого человека, не стал разубеждать его, не стал ничего доказывать – он просто забрал книгу, спокойно сказав:

– Я рано начал этот разговор, вы ещё не созрели для него.

Генри чуть не задохнулся от возмущения, но смолчал… Это он не созрел? Да он как никто другой хотел верить в Атлантиду. Верить в неё не как в миф, а верить по-настоящему, как веришь в то, что где-то за дальними горами есть прекрасные загадочные страны, которых ты ещё не видел, но в существовании которых не приходится сомневаться, ибо они имеют реальные очертания на глобусе и манят с почтовых открыток и с ярких наклеек на сундучке сходящего на пирс матроса.

Но для такой веры нужны основания. Пусть самый никудышный фактик, пусть самая маленькая зацепка, дающая право перевести миф в разряд пусть очень смелой, пусть шаткой, но всё же научной гипотезы.

Генри понимал, – у профессора есть такая зацепка, и хотел узнать о ней немедля.